Чтение онлайн

Со слов Сабуро, все началось после речи императора, в которой он официально признал военное поражение японской армии.

— Эта речь императора [28] в одночасье превратила нас всех в воров, — признавался он. — Правда, нашлось несколько чистоплюев, которые воротили нос от этого дела, но в большинстве своем люди были рады взять что плохо лежит, пока американцы не наложили руку на все добро. Одно время дисциплина на базе была строгая и никому ничего не отпускали без письменного приказа, но вскоре этим порядкам пришел конец. Кто первым взял, тот и хозяин! А что нам оставалось делать? Жалко бросать ценное имущество на милость оккупантам…

Началось с того, что служащие базы принялись выносить парашюты. Их упаковывали в огромные тюки, тащили с территории, передавая друг другу, а потом разбирали по домам. Парашюты делают из чистого шелка, такая ткань сейчас на вес золота, надо быть полным кретином, чтобы отказаться от доли в настолько выгодном деле…

Погодите — это было только начало, когда разворовывали складские запасы в основном офицеры и мобилизованные рабочие, но, едва по окрестностям пронесся слух, что на территорию базы можно попасть без специального пропуска, туда толпой ринулись и обычные гражданские лица, лелея мечту поживиться хоть чем-то.

— Они налетали как пчелиный рой, атаковали ближайший склад, хватали все, что можно унести, погружали в ручные тележки и исчезали вместе с грузом… Но это так — мелочевка, — презрительно морщился рассказчик. — По-настоящему дорогостоящие грузы и крупные партии можно было получить, если выдать себя за представителя официальной организации, например сельскохозяйственного кооператива или официального агентства по эвакуации воинских грузов. Конечно, на слово никому не верили, надо было запастись какой-нибудь казенной бумагой с печатью, но особо тщательно под конец уже никто не проверял! Ловкие люди нанимали армейские грузовики и выезжали со складов на машинах под завязку груженных бывшим имуществом военно-морских сил.

Когда начались бомбежки, в Цутиуре силами военных моряков вырыли огромное подземное хранилище и для большей сохранности переместили туда целые тонны пищевых продуктов со склада. Я знал, где находится это место, и объяснил людям в округе, как туда попасть. Под покровом ночи они “эвакуировали” пищевые припасы подчистую, так что в хранилище остались одни голые стены!

Знаете, во время войны ощущалась нехватка складских площадей, и многие товары, закупленные для снабжения армии, хранили на гражданских складах или вообще в частных домах. Интенданты размещали в них товары по группам — в один склад только одеяла, в другой — обмундирование, в третий — консервы, в четвертый — машинное масло и так далее. Но когда война закончилась, законные владельцы имущества исчезли и никто не видел большого греха в том, чтобы прибрать бесхозный товар к рукам и как-то поддержать себя в тяжелое время.

На пристани у нашей базы скопилась масса леса. Во время войны лес реквизировали где только возможно — в результате на пристани лежали целые штабеля из бревен. Военно-морское ведомство использовало древесину для постройки и ремонта лодок, но еще оставались существенные излишки, и армейские интенданты приспособились жечь из леса древесный уголь и распределять его среди офицеров военно-морских сил, а часть угля продавали на сторону…

Я знаю это совершенно точно, — продолжал рассказчик, — потому что еще во время войны меня распределили в помощники к человеку, ответственному за производство древесного угля. Поблизости от территории базы выстроили три специальные печи для обжига древесного угля, мы изготавливали уголь и паковали тюк за тюком. На обжиг шла даже отличная древесина бука и дуба, большинство горожан уже успели забыть про древесный уголь такого качества!

Но признаюсь честно — то, что я работал внутри базы, вовсе не значит, что я жил вровень с офицерским составом. Господа офицеры, вот кто действительно наслаждался жизнью, особенно те, кто отвечал за снабжение камбузов — так моряки называют самую обычную кухню. У них было все, о чем голодный человек может только мечтать, — мясо, рыба, всякие разные овощи, готовые пайки для офицерского состава…

Я всегда старался заполучить и себе хоть немножко от этого изобилия и частенько подкармливал девушек, которые работали на базе. Представляете, туда призвали даже совсем девчушек со средних курсов колледжа, и у большинства из них дома было шаром покати, все они недоедали и были ошеломлены здешним изобилием продуктов…

У офицеров имелся доступ к еще одной роскоши военного времени — угольным брикетам. Их изготавливали из каменного угля — угольную массу добывали в шахтах и доставляли для дальнейшей переработки в брикеты. Брикетов на складах было столько, что за всю жизнь не истратить, но к обычным гражданским лицам они никогда не попадали. Те, кому повезло раздобыть настоящего каменного угля, обычно жгли его целиком — без всяких брикетов.

Как-то меня вызвал к себе лейтенант из отдела снабжения, — продолжал рассказ Сабуро, — и поставил начальником над бригадой из двадцати человек. Нашей задачей было наладить производство угольных брикетов непосредственно на базе. Я удивился и предложил лейтенанту закупать брикеты по дешевке, напрямую у моего знакомого поставщика, но он все равно остался при мнении, что делать брикеты прямо на месте — отличная идея.

— Послушай, довольно нам бегать к поставщикам, — объяснил он. — Я люблю все делать сам, иногда даже делаю детишек чужим женам!

Он здорово подстегнул мое самолюбие, и я принялся налаживать производство брикетов. Это сложный процесс — сперва каменный уголь измельчают в порошок, потом делают из порошка пасту, добавляя воду и клейкую глину, а если масса оказывается недостаточно вязкой — то ее дополняют порошком из водорослей, например из красных морских водорослей. Остается только придать массе правильную форму и высушить — и, пожалуйста, угольный брикет готов!

Но человеческие силы не безграничны, за смену мы успевали произвести не слишком-то много. Поэтому я вспомнил про одного знакомого — мастеровитого парня из Тибы, он говорил, что они делают агрегаты для производства угольных брикетов. Я рассказал об этом лейтенанту и предложил закупить такую машину для нужд базы. С этим агрегатом мы сможем обеспечить брикетами весь командный состав, а может, и других желающих…

Лейтенант с энтузиазмом согласился, я отправился к своему знакомому и стал просить его сделать такой агрегат. Он очень удивился и ответил, что они больше не делают подобных машин, потому что на них нет спроса. Я же отвечал — мол, у меня приказ! Приказ есть приказ, так что как хотите, но быстренько соберите агрегат, военные заплатят любую цену.

Наконец мне удалось убедить их, они согласились, но назначили за машину до чертиков высокую цену — запросили целых семнадцать тысяч. Я согласился, потому что не скопидом, я вообще такой человек — мне чужих денег никогда не жалко. Два дня мастеровые благодарили меня честь по чести: укладывали с гейшами на мягкие подстилки, кормили, поили, да так, что я потом целую неделю маялся головной болью!

Прошло какое-то время, они закончили мастерить агрегат для производства угольных брикетов, и я опять пошел к лейтенанту, чтобы получить средства на оплату работ. Но вместо наличных денег лейтенант вручил мне только бумажку с печатью — ордер на реквизицию механизма!