Чтение онлайн

Догорал где-то в этом же поселке большой костер, уничтожая чье-то солидное якобы жилище.

Брела, еле переставляя ноги и волоча за собой какую-то яркую тряпку, где-то там же внизу голая сумасшедшая, радующаяся пожару больше всего на свете и даже не столько пожару, сколько чистому над головой небу. Хорошо-то как…

Стаскивал с себя мокрые штаны, проклиная все на свете, беззубый красавчик, выбравшись из своего джипа, после того, как над машиной пронесся взлетающий кукурузник.

И где-то там, с самолета их было уже видно, неслись по дороге с включенными сиренами и мигалками пожарные, менты и две кареты скорой помощи: тушить, сажать, спасать…

Погорел отвел взгляд от вращающегося винта и снова прикрыл глаза, ясно представляя себе, что когда он их откроет, то ничего этого уже не будет. Будут только белые стены и врачи в таких же белых халатах с большими шприцами, одним из которых будет Очкарин — его бывший коллега по цеху, отказавшийся таки занять его директорское кресло и даже нашедший очень приличную сумму, чтобы помочь товарищу в беде. Единственный из всех, кто не бросил его и не предал…

— Кто написал сценарий, тот все это и организовал, втянув всех нас в этот беспредел, — продолжал гнуть свое летчик, судя по всему, спятивший окончательно от вида своего догорающего великолепия, потому и круживший над догорающими уже остатками своего особняка, что просто и не собирался больше никуда улетать. Да и куда было лететь сбитому самой жизнью летчику, если лететь и в самом деле было уже некуда. Нигде его не ждали, никуда его больше не звали и самое главное, ни о чем больше не даже не просили некогда всесильного и самого главного застройщика Москвы.

— Конечно, это был не ты… — вздохнул Погорел. — Все на меня переводишь стрелки, комбинатор, которые все не переводятся и не переводятся.

— Да, это был не я, как ты догадался? — кивнул Босяткин внимательно всматриваясь в датчики на приборном щитке. — Горючка вот-вот закончится, похоже, что племяш слил ночью почти все топливо, змей. Но чем аппарат хорош, посадить его можно и без движка. Опять же, если я этого захочу…

От этих слов сердце женщины ушло в пятки, не верящей уже, что выберется из этой тарахтелки живой.

— Так сажай, не тяни! — потребовали в один голос двое.

На что Босяткин лишь усмехнулся.

— Ты и в самом деле так вошла в роль, что стала считать себя американкой? — спросил он, проходя на бреющем над догорающим строением. — Только, понимаешь, сжилась с чужим телом, а тут как снег на голову этот неожиданный прилет твоего адвоката, старого пройдохи Кленси, который и вывел бы всех на чистую воду. Поэтому вы с Аликом и разыграли весь этот спектакль с мнимым покушением на его жизнь и твоим похищением. И если бы не этот сказочный урод, — кивнул он в сторону исполнителя роли подставного снайпера, — то все мы уже бы были в шоколаде, а так все никак не можем выбраться из говна.

— Не учла только одного, — истерично хихикнула Кэт, — что убивать меня будут по-настоящему. Живой я была уже не нужна, все так просто…

— Чтобы в сложностях не запутаться, — оскалился Погорел, вслушиваясь в голос парящего в пространстве безумия. — Так думаю, что убрать этот гад хотел лишь своего якобы племянника, чтобы тот не пускал на тебя слюни, а тебя всего лишь похитить, чтобы наслаждаться твоим скромным обществом в своем неограниченном желании, для чего и подключил службу безопасности клуба или свою собственную, чтобы та меня вырубила. Ты еще не въехала, что этот свихнувшийся старичок на тебя запал? Он даже и комнатку в особнячке уже под тебя приготовил, где собирался держать тебя на цепи, где до этого держал другую.

— Запал на меня?! — опешила Кэт.

— Не на меня же, — повысил голос Погорел. — Пока ты отмокала в ванной, я пробежался по особняку и знаешь, куда я забрел? Повернул в двери ключик и попал в комнатку без окон, увешанную фотками той, чью маску ты носила до недавнего времени, ее открытками, платьями и прочей женской ерундой. И на полу полулежала какая-то особа, но в таком ужасном виде, что я даже принял ее за труп, если бы она не шевельнулась…

— Заглянул в комнату к смерти! — вставил Босяткин. — Психи это могут.

— Ты мне про это не говорил, когда вернулся, — сказала Кэт.

— Ни от одного психа правды не добьешься, — усмехнулся летчик, — и твой тоже не исключение.

— Я вообще сначала подумал, что это ты там и что все это продолжение сумасшедшего розыгрыша…

— А я о чем, — Босяткин снова усмехнулся.

— …но прикинув расстояние, понял, что ты не могла попасть туда быстрее меня физически. И лицо у нее было не в бинтах.

— Какие страсти, — не унимался летчик, — а может, и комнаты никакой не было? С бессонной ночи да после ранения чего только не увидишь на сбрендившую голову.

— Комната была, — протянул задумчиво Погорел, не обращая внимания на едкие комментарии, сам уже почти сомневаясь в ее реальности. — Так говоришь, что твой Алик так с этой актрисой и не связался по поводу рекламы на столбах?

— Нет, не связался, — кивнула Кэт.

— Я ее тоже не нашел, — признался он, — хоть и подключил нужных людей. Вот и думаю… а не прятал ли ее наш лысый старичок в этой комнатке без окон и дверей? А нам здесь мозги пудрит, что ты — это она и есть. Свести человека с ума — раз плюнуть, чего, похоже, эта банда и добивается, попробуй потом вернись в адекватное состояние. Покружит еще немного с двумя психами на борту, взявшими в заложники порядочного человека, над пожаром и сядет, а тут как раз и менты со скорой помощью подоспеют, бери тепленьких и умывай руки. Свалят все на двух сумасшедших и останутся при своих. Без сомнения, это они и дом подожгли ради этого, чтобы избавится от своей узницы, а свалят все на нас.

— Ты ее разглядел?! — спросила Кэт.

— Разглядел бы, если бы не получил в очередной раз по башке. А когда пришел в себя, то комната была уже пуста. Решил, что почудилось…

На что летун вполне резонно заметил, что креститься надо, когда чудится.

— Я сейчас рехнусь, — выдала Кэт. — Я уже рехнулась, потому что сама уже начинаю верить, что я — это не я. Но если я, блин, не я, то кто же тогда я?

И тут Босяткин не выдержал.

— Заткнитесь вы оба, мать вашу! — заорал он на всю кабину, перекрикивая мотор, срываясь на кашель. — Как там тебя… выкинь нафиг ее из самолета, может хоть на земле вспомнит, кто она есть такая. Американка пропала, туда ей и дорога, о себе думайте, идиоты! Тут помню, — постучал он кулаком себя по голове, — тут не помню… А если не помнишь, безмозглая, то слушай меня. Ты американка лишь со слов Алика, и если до сих пор до тебя это не дошло, то мне остается лишь тебя пожалеть. На зоне жалеть тебя будет уже некому! Слушайте сюда, жмурики, что уже в скором будущем всем нам троим предстоит сделать. История о зверском сожжении миллиардерши будет иметь огромный резонанс, все только и будут, что орать об этом целую неделю. Все только и будут вопить о поджаренном трупе, обнаруженном в моем доме и об убийстве в России известного американского адвоката, о краже двадцати миллионов, ну и все в том же духе, а потом бац и забудут. Сомневаетесь?