Исправление повесы

Лаури одарила представительного седовласого покупателя вежливой дружелюбной улыбкой, ловко пряча веселого бесенка в глазах, и стала заворачивать в подарочную упаковку дорогое экстравагантное женское белье, предназначенное явно не жене. Когда клиент отошел, она обменялась насмешливым взглядом с напарницей.

— Обеденный вал спадает? — Она с облегчением обвела глазами вдруг опустевший отдел женского белья.

— Подожди минут пять, и начнется послеполуденный прилив мамаш с дочками.

— Хлопчатобумажное бельишко для школьниц, — согласно кивнула Лаури, приводя в порядок разложенное на стеллаже шикарное, все в кружевах шелковое белье. — Зря я так рано позавтракала, уже снова умираю от голода.

— Ну так пойдем со мной попьем чаю, — раздался знакомый мелодичный голос.

Лаури встретилась взглядом с парой ярко-синих глаз, смотревших на нее явно с осуждением.

— Сара!

— Собственной персоной. Смею надеяться, румянец на ваших щечках — это краска стыда, Лаури Морган. — В голосе кузины чувствовалось некоторое раздражение. — Что это ты здесь делаешь?

— Работаю, — кротко ответила Лаури.

— Об этом я могла бы догадаться и сама, — парировала Сара. — Когда это все произошло, позвольте задать вопрос? И почему ты мне ничего не сказала?

Затравленным взглядом Лаури выхватила приближающихся покупателей.

— Да я как раз собиралась, честное слово. Сейчас я не могу говорить. В три у меня перерыв на чай. Сможем мы встретиться наверху в кафе?

— Не сомневайся. И отпросись еще минут на десять. — Сара пристально посмотрела на юную кузину. — Не забудь приготовить объяснения, девушка. А пока что я, пожалуй, возьму одну из вон тех хорошеньких вещичек — тридцать четвертый размер, будь добра. К трем зайду за тобой. Будь готова.

Лаури не мешкая отыскала нужный размер, завернула покупку, получила от кузины деньги, обещая встретиться с ней попозже, и тут же на нее налетела стайка тоненьких, одетых во все черное и кожу девчонок, наперебой требующих самые потрясные и самые дешевые бюстгальтеры. Еще час или около того Лаури торговала нижним женским бельем всех видов и на все вкусы — от скромного спортивного трико до бесстыдных полупрозрачных штучек, каких у нее сроду не было, а если б и были, надеть их у нее не хватило бы смелости. Она едва улучила минутку сбегать отпроситься на лишние десять минут сверх отпущенных на чаепитие. Вернувшись на свое место, она столкнулась с высоким мужчиной, рассматривающим выставленные на обозрение предметы женского туалета с их астрономическими ценами; в глазах его не было обычной в таких случаях обалделой растерянности.

— Не могу ли я вам помочь? — обратилась к нему Лаури в своей дружелюбной манере.

Он улыбнулся в ответ, глядя на нее сверху вниз; под прямыми, словно прочерченными по линейке бровями золотыми искорками поблескивали карие глаза.

— Можете, да еще как, — низкий, протяжный голос обволакивал Лаури теплым медовым облаком. Покупатель указал пальцем на изысканные кружевные лифчики:

— Я бы взял пару таких со всем, что прилагается; комплект тридцать шестого размера и комплект тридцать второго. — Он окинул оценивающим взглядом выставленный товар. — Первый комплект вон того розоватого цвета, а второй — черного. Ммм, да, точно, черного.

Лаури быстро подобрала нужные размеры, в глубине души завидуя будущим обладательницам этих подарков.

— Трусики, сэр, в этом наборе двух типов: вот такие — поплотнее, и такие, — она показала нечто суперсексуальное из кружевных полосочек.

Мужчина лениво ухмыльнулся.

— Поосновательнее — розовые и эфемерные — черные. — Его четко прорисованная бровь взлетела вверх. — Как, вы одобряете?

Лаури только кивнула, чувствуя, что щеки заливает румянец.

— Прекрасный выбор, сэр. В подарочной упаковке?

Она уже привыкла, что покупатели-мужчины хотят не только чтобы покупку завернули как подарок, но еще и отметили, какой кому: с такой чертой представителей сильного пола она хорошо ознакомилась за четыре фантасмагорических недели работы в отделе нижнего женского белья. Обычно Лаури не без гордости демонстрировала, с какой ловкостью она заворачивает подарки, но на сей раз под пристальным и лукавым взглядом ярко-карих глаз пальцы ее вдруг словно одеревенели, а тут еще Сара появилась, многозначительно постучав пальцем по наручным часам.

Лаури бросила на нее виноватый взгляд, но Сара уже уставилась на покупателя, который в этот момент засовывал в карман жилета свою кредитную карточку.

— Адам! — воскликнула она с изумлением. — Что ты тут делаешь?

Мужчина расплылся в улыбке и расцеловал ее в обе щеки.

— Что, спрашиваешь, Сара, я здесь делаю? Покупаю нижнее бельишко. — Он бросил взгляд на Лаури. — А цены здесь — закачаешься.

Сара посмотрела на пакеты и подняла бровь.

— Бьюсь об заклад, я знаю, что именно ты выбрал.

— Те же штучки, полагаю, что покупает тебе Руперт, — откликнулся тот, улыбаясь еще лучезарнее и при этом посмотрев на часы. — Позволишь мне пригласить тебя наверх на чашечку чаю с пирожным?

— Благодарю, Адам, но только не сегодня. Мне надо накормить Лаури, мою кузину. Лаури, это Адам Хокридж.

Адам Хокридж вновь обратил свои золотисто-карие глаза на Лаури и задержал ее руку в своей чуть дольше, чем следовало бы, осветив ее ослепительной, словно лампа в тысячу ватт, улыбкой.

— Добрый день, Лаури. Рад познакомиться с вами. Пойдемте вместе выпьем чаю.

К явному огорчению Лаури, Сара наотрез отказалась, заявив Адаму, что сегодня у них девичник-междусобойчик, а чаепитие придется отложить до следующего раза. Разочарованная Лаури пробормотала какие-то вежливые слова на прощание уходящему Адаму и тут же бросилась за ним вдогонку, прихватив забытые пакеты.

— Ваши подарки, мистер Хокридж!

Тот с улыбкой обернулся.

— Благодарю. Жаль насчет чая, — добавил он вполголоса. — Может, как-нибудь в другой раз?