Чтение онлайн

– Понятно, – уже в который раз пробормотал Чернок. – Ну что ж, гражданин лейтенант-коммандер, ты мне очень помог, и вопросов у меня больше нет… Пока…

Последнее слово он добавил, видимо, по глубоко укоренившейся привычке никогда не упускать случая нагнать страху на флотских офицеров.

– Если они возникнут, мы всегда будем рады на них ответить, – заверил Хитроу.

– Буду иметь это в виду, – буркнул Чернок и отключил связь.

– Господи, – с тяжким вздохом произнес со своего места Жюстен Буре, – а я уж боялся, что они заявятся к нам на борт и конфискуют базы данных.

– Гражданин генерал Чернок прекрасно знает, что толку от этого все равно не было бы, – отозвался Хитроу отсутствующим тоном и, ничуть не стесняясь своих подчиненных, вытер вспотевший лоб. – Без кодов они все равно не получили бы доступ к файлам, разве что вытребовали бы соответствующий допуск из сектора Шилоу или даже из Главного штаба БГБ.

– И то сказать, – задумчиво произнес Буре. – Но уж будь у этих ребят такой допуск, они наверняка притащились бы к нам.

– Может быть, – сказал Хитроу и, желая закончить разговор прежде, чем Буре успеет ляпнуть что-нибудь совсем уж неподобающее, с улыбкой обратился к Говард: – Молодец, Ирен! У тебя все здорово получилось!

– Спасибо, сэр! – потупясь, сказала она и густо покраснела.

– Ну что, Брай, ты веришь этому коммандеру?

– Так ведь, гражданин генерал, у него просто нет технической возможности нас надуть. Да и какой смысл ему лезть головой в петлю? Все, что он говорит, можно проверить, если не сейчас, то после получения кодов доступа, и ему это прекрасно известно.

– Но это невозможно. Был ход Денниса.

– Сэр, я понимаю, как важны ваши шахматные партии, но…

– Ничего ты не понимаешь, Брайэм. Или, во всяком случае, не понимаешь до конца. Мы с Деннисом играем в шахматы по переписке уже девять стандартных лет. Ход был его, он знал, что курьер летит сюда… нет, он ни за что не упустил бы такую возможность!

Гражданин полковник Террет предпочел промолчать, поскольку никогда не мог понять, что могло связывать Чернока с этим грубым невеждой Трека. Конечно, бригадир наверняка был неплохим служакой, чья надежность не вызывала сомнения – другому человеку власти не доверили бы столь ответственный пост, – однако полковник не без основания полагал, что на вверенной попечению Трека базе пышным цветом расцвели самые гнусные человеческие пороки. Слухи об издевательствах и расправах над заключенными просачивались даже с Аида, и хотя полковник Террет отнюдь не собирался лить слезы по врагам народа и Нового Порядка, он не одобрял и разгула низменных инстинктов. Это подрывает дисциплину.

Сам Чернок никогда не допустил бы ничего подобного. Гражданина генерал-майора отличала высокая требовательность не только к подчиненным, но и к себе. Кроме того, он являлся одним из немногих настоящих интеллектуалов, служивших в БГБ практически с момента установления Нового Порядка. А до убийства Гарриса профессор социологии Чернок занимал должность заместителя декана планетарного университета имени Руссо в Новом Париже. Именно тогда у него и выработалась привычка к самоконтролю, рожденная необходимостью скрывать свою ненависть к прогнившему режиму Законодателей, проводившему в жизнь заплесневелый буржуазный принцип неравномерного распределения общественного достояния. А также скрывать от агентов министерства внутренней безопасности свою принадлежность к Союзу гражданских прав. Сразу после убийства Гарриса он проявил себя как один из виднейших сторонников Комитета общественного спасения в академической среде, хотя Террет подозревал, что поступить на службу в БГБ Чернока побудило определенное разочарование в деятельности Комитета. Гражданин Председатель Пьер не захотел (или, что более вероятно, не смог) претворить в жизнь поддержанную Черноком программу всесторонних преобразований, но собственная приверженность профессора этим идеям ничуть не поколебалась. Ну а для человека, твердо вознамерившегося сделать все возможное для закладки фундамента, на коем воздвигнется величественное здание грядущего, служба в БГБ являлась естественным полем деятельности.

Поступив на службу, Чернок стал еще более дисциплинированным… и холодным. Террет был знаком с ним всего шесть стандартных лет, но даже за это время гражданин генерал заметно изменился. Он оставался способным к проявлению таких человеческих чувств, как теплота и участие, но лишь в отношении лиц, принадлежавших к узкому кругу его личных друзей. От прочего человечества его отделяла ледяная броня интеллекта и преданности идеалам Революции.

Казалось, все это должно было заставить Чернока презирать Трека, не отличавшегося ни высоким интеллектом, ни дисциплинированностью, а главное, преданного своим личным интересам в несравненно большей степени, чем делу народа, – однако гражданин генерал-майор, бывший профессор, с первой же встречи проникся к бывшему капралу необъяснимой симпатией.

Собственно говоря, заполучить нынешнюю должность Трека сумел именно благодаря покровительству Чернока, с нетерпением дожидавшегося каждого хода гражданина бригадира в их затянувшейся межзвездной партии. Полковник не мог не признать, что при всей примитивности своей натуры в шахматы Трека играл отменно. По всей видимости, проблема состояла не в отсутствии у гражданина бригадира природного ума, а в том, как он этим умом пользовался… или не пользовался.

– Нет, – продолжил Чернок, меряя шагами помещение, – Деннис не мог пропустить ход. Но пропустил, если только этот Хитроу и его истеричная связистка не врут. А врать им незачем, тем более что разоблачить такую ложь ничего не стоит. Черт возьми, придется в следующей депеше попросить Денниса изложить его версию событий.

Генерал умолк, однако ходить не перестал: руки сцепились за спиной, а размашистые шаги сделались еще быстрее. Молча наблюдавший за ним Террет уже начинал чувствовать себя глуповато, но тут генерал прокашлялся.

– Есть соображения, сэр? – спросил полковник.

– Есть. На Аиде что-то неладно, – спокойно произнес Чернок, взглянув на собеседника чуть ли не с благодарностью. Возможно, за то, что он подтолкнул его к этому заключению.

– Но сэр, что там может быть неладно? – с искренним недоумением спросил Террет. – Хитроу недавно оттуда. Случись там беда или что необычное, он бы непременно заметил.

– Не обязательно, – неохотно возразил Чернок. – Конечно, подвергнись планета нападению из космоса, скрыть следы битвы было бы невозможно. Обломки, поврежденные орбитальные станции, то да се… Но если нападение произведено не извне…

Чернок не договорил, но Террет побледнел.

– Сэр, но заключенные, даже если они взбунтовались, не могли овладеть базой, командным пунктом и центром связи! Это невозможно!

– Знаю. Знаю, что невозможно, но никакого другого объяснения тому, что Деннис не воспользовался возможностью сделать свой ход, я не нахожу. Говорю тебе, не мог Деннис не послать мне свой ход. Там произошел бунт – и бунт, увы, успешный. В противном случае Деннис или, случись ему погибнуть, его заместитель наверняка проинформировали бы о случившемся ближайшего по маршруту следования Хитроу представителя руководства БГБ. Каковым является командующий сектором Данак, то есть я.

– Сэр! – взволнованно воскликнул Террет. – Но разве может один-единственный не присланный с оказией шахматный ход послужить основанием для столь мрачных выводов? Особенно с учетом того, что речь идет о самой надежной и охраняемой тюрьме в истории человечества!

– Сам понимаю, это звучит нелепо, – согласился Чернок. – Но боюсь, другого объяснения случившемуся не существует.

Террет выдержал долгую паузу и глубоко вздохнул.

– Хорошо, сэр. Не могу сказать, что эти доводы представляются мне неопровержимыми, но и исключить такой поворот событий полностью, увы, нельзя. Допустим, пленные и вправду захватили планету. Что в таком случае должны предпринять мы? Известить о наших подозрениях Новый Париж?