Чтение онлайн

— Ты помнишь ее до этих событий? По Академии?

— Конечно, она была на целый цикл впереди нас.

— Ты серьезно это помнишь?

— Конечно. Она всегда была яркой и ошеломляющей.

— Она и сейчас такая, — сообщил ему Джотэм.

Уильям ошеломленно откинулся на спинку кресла на другом конце линии.

«Джотэм проявил интерес к женщине? Спустя столько циклов?»

— Мне так и сказали.

— Кто тебе это сказал? — вопрос вырвался у Джотэма непроизвольно: он не смог остановить себя.

— Я был с Кассандрой, когда Жавьера рассказывала ей, как на днях столкнулась с Джасиндой и ее сестрой Палмой, когда выходила по делам из Дворца. Очевидно, старший сын Джасинды пошел по стопам своего отца.

— Да, Дантон. Он — истинная копия своего отца.

— Ну, очевидно, ему еще многое предстоит узнать о женщинах.

— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что Жавьера с трудом дождалась возможности поделиться с Кассандрой своими впечатлениями. Очевидно, пока она пила кофе с Джасиндой и Палмой, позвонил Дантон и попросил свою мать пойти вместе с ним на бал Ассамблеи.

— Когда это было? — он порылся в своей памяти.

Всего неделю назад он впервые — после ее длительного отсутствия во дворце — встретился с Джасиндой. И за этот короткий срок она успела встретиться с Бареком, съездить в Кисурри и обратно, посетить бал и пообедать с ним.

— Четыре дня назад, — сообщил Уильям.

— Четыре?! — Джотэм не мог в это поверить.

Даже он знал, что женщине может понадобиться несколько месяцев, чтобы найти подходящий наряд. Предупредить собственную мать о бале всего за три дня?!.. Да, похоже, Дантон просто сошел с ума.

— Бал был вчера вечером, не так ли?

— Да. Джасинда выглядела… потрясающе.

— Даже сейчас?

«Да, Джотэм явно заинтересовался этой женщиной», — подумал Уильям.

— И что еще сказала Жавьера?

— Что из кафе они отправились прямиком к Киа, у которой, по словам Жавьеры, было самое восхитительное платье. Не просто фиолетовое, а идеально сидящее на великолепной фигуре Джасинды.

— Так и было. Я до сих пор не могу в это поверить.

— А я не могу поверить в то, что ее сын остался в живых после своего комментария.

— Какого комментария?

— Очевидно, когда Джасинда отругала его за то, что он не дал ей больше времени на поиски наряда, он возразил, что не предполагал, что это может стать проблемой, так как у нее полный шкаф платьев.

— И после этого она оставила мальчика в живых?!

— Мои слова были точно такими же. Кассандра же предупредила меня, что только материнская любовь к своему ребенку действительно не знает границ. Но если я попытаюсь провернуть с ней подобное, то мне придется опасаться за свою жизнь.

— Ты слишком мудр, Уилл, чтобы сказать что-то подобное. Подумать об этом? Да! Но сказать?! Никогда!

— Это точно! Итак, ты выбрал Джасинду для первого танца? — Уильям не собирался отвлекаться, чувствуя, что друг чем-то сильно расстроен.

— Нет. Это сделал Барек.

— Барек? Барек открыл бал? — Уильям был потрясен.

Джотэм никогда не перекладывал на сына свои королевские обязанности.

— Да. Он подумал, что это поможет нам избежать традиционных слухов, постоянно возникающих после бала. О том, что я предпочитаю одного члена Совета другому. Кроме того, у него были личные мотивы.

— Личные мотивы?! Джотэм, о чем ты говоришь?!

— Барек хотел поблагодарить Джасинду за то, что она нашла некоторые фотографии Латы, когда та училась в Академии. Джасинда взяла их у своей сестры, Палмы.

— Но почему ему пришлось получать их через Палму? Лата ведь всегда делала много снимков?

Уильям не упустил из виду, что Джотэм наконец-то без боли произнес имя своей погибшей супруги. Впервые за многие циклы он произнес его вслух.

— Да, но они все эти циклы лежали в хранилище. Мне и в голову не приходило, что Барек захочет их увидеть. Когда он и Джасинда буквально столкнулись друг с другом у зала Совета, они немного поговорили. Каким-то образом из всего сказанного Джасинда поняла, что Барек никогда не видел ни одной неофициальной фотографии своей матери. Да и то всего лишь ее портрет в моем личном кабинете.

— Джотэм… — Уильям не знал, что сказать.

Он никогда не думал, что друг зашел так далеко в своем горе. Особенно с Бареком.

— Я знаю, — Джотэм откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. — После гибели Латы я просто наглухо закрылся. И я не уверен, что когда-либо действительно осознавал, насколько. До недавнего времени, — он открыл глаза и резко выпрямился. — Так или иначе, но Джасинда передала ему снимки. И этим поступком показала, насколько она действительно хорошая женщина. Особенно после того, чем закончилась наша предыдущая встреча.

— Предыдущая встреча?

Адмирал поднял глаза, когда в кабинет бесшумно вошел его помощник на «Беринге» и постучал пальцем по своему запястью. Напомнив ему, что он опаздывает на очередную встречу. Уильям в ответ лишь покачал головой. Это был давно выработанный безмолвный сигнал о том, что все остальное может подождать. Сейчас они с Джотэмом разговаривали так откровенно, как не разговаривали с тех пор, как несколько циклов после окончания Академии вместе служили на флоте. С тех пор, как Джотэм стал королем, а ему пришлось пробивать себе путь наверх по служебной лестнице. Ничто, кроме атакующих мятежников, не окажется сейчас в приоритете и не отвлечет его от их беседы.

— На прошлой неделе я пригласил Джасинду во дворец. У меня была ситуация, в которой, как я думал, она могла бы мне помочь.

— И как? Помогла? — Уильям был заинтригован уклончивым пояснением.

— Нет. Вместо этого она разозлилась. И, если честно, разозлилась по-королевски. Она встала прямо передо мной, Уилл, и заявила, что я допустил серьезную ошибку. Я не могу припомнить, когда в последний раз кто-то вел себя со мной подобным образом. Чтобы кто-то общался со мной, как с обычным человеком… Ну, если только это не была Кассандра… или Синди Чемберлен.