Чтение онлайн

Выходец из правоохранительных органов, Феликс по инерции не доверял свою безопасность „быкам“. Он больше полагался на добросовестность сотрудников милиции, усугубляемую солидной прибавкой к жалованию, которую ежемесячно отстегивал парням в форме казначей группировки.

На подступах к „свечке“ меня остановил омоновский патруль — старший подозрительно поинтересовался, куда это я направляюсь. Я ответил. Старший тотчас же сообщил об этом по радиостанции и принялся поедать меня глазами, недружелюбно шмыгая носом. Через пару минут из радиостанции грубый голос рявкнул: „Можна!“, после чего я был допущен к подъезду.

В подъезде меня опять остановил милицейский сержант, который не поленился погладить мой прикид импортным металлообнаруживателем и отнял связку ключей с металлическим свистком, заявив, что сие я получу по возвращении — коль скоро таковое сотоиться.

Несколько обескураженный столь нерадушным приемом, я поднялся в лифте, оборудованном телекамерой, на седьмой этаж, где тут же угодил в цепкие лапы двух очень недружелюбных секьюрити, дежуривших на площадке, — эти хмыри ощупали чуть ли не каждый квадратный сантиметр моего мускулистого тела, даже не спросив, позволяю я им это или нет. И лишь после этого я поимел возможность наконец пожать крепкую руку главы Центральной группировки Новотопчинска, который встретил меня, возлежа в банном халате в кресле перед телевизором.

— Ну и порядки тут у вас! — возмущенно попенял я Феликсу, плюхаясь в кресло. — Пока доберешься до тебя, всего обмацают пять раз. Хорошо, в задницу не залезли, сатрапы!

— Да что ты! — лениво удивился Феликс. — Странно… Я вот хожу — никто не мацает… А насчет задницы… Хм! Интересная мысль. Интересная… Надо будет насчет этого ребятам сказать.

Кисло улыбнувшись шутке хозяина, я решительно перешел к делу:

— Тебе уже доложили?

— Ага. — Феликс взял с журнального столика медный колокольчик и пару раз звякнул. — Мне еще вчера доложили — сразу после того как.

— А насчет чего тебе доложили? — настороженно поинтересовался я — докладчик мог извратить факты настолько, что происшествие на перроне было бы воспринято Феликсом как беспредельный наезд с моей стороны на ни в чем неповинных „быков“.

— Доложили, доложили — не сомневайся, — успокоил меня Феликс. — Мои хотели разобраться че почем, а ты с каким-то левым „быком“ их угондонил.

— Они с ходу меня окучивать начали! — начал горячо оправдываться я. — Даже как звать не спросили! Они… — тут я осекся — сообразил, что упустил одну существенную деталь. — Слушай, они же меня не знают, — растерянно пробормотал я. — Откуда же они могли… а?

— Следствие ведут знатоки, — мудро прикрыл глаза Феликс. — Нашли проводницу, допросили, забрали у нее билет того „быка“ — оказалось, что Стас Васильев. Сопоставили факты — выяснилось, что это брат твоей… мкхм… гммм… ну, твоей женщины… Вот и всех делов, братишка.

В комнату вошла ного-грудая блондинка в суперкоротком халатике — притащила нам кофе. При виде девы у меня сладко защемило под ложечкой — Феликс понимает толк в женской плоти. Только при одном взгляде на такую можно получасовую эрекцию схлопотать. Дева кокетливо стрельнула в мою сторону глазками и удалилась, оставив в воздухе тонкий аромат свежевымытых волос.

— Жена? — хрипло поинтересовался я и смущенно прокашлялся, вспомнив, что жены у Феликса никогда не было.

— Ха! Жена… — Феликс лукаво улыбнулся, остро глянув на меня. — Наложница, братишка. Хочешь, подарю? Токо учти — балованная скотинка, управы нет. Только на одну ее парфюмерию целая бригада хлеборобов пашет. Потянешь?

— Да я как-нибудь так, пешком постою, — смущенно произнес я, устыдившись своей финансовой несостоятельности. — У меня вон есть подружка, сама себя обеспечивает. Так удобнее.

— Ага, знаем мы вашу подружку. — Феликс вдруг колюче прищурился. — Так себя обеспечивает, что на „СААБе“ катается, который, между прочим, за сороковник тянет. И быстро же катается, красавица!

— Ты че, Феликс! — удивленно произнес я. — Замяли же дело! Да и давно было. Зачем старое вспоминать?

— Да нет, это я так. — Феликс лениво зевнул и успокаивающе махнул рукой — дескать, не боись, перень, лишнее не будем тебе писать. — Хорошо, что сам пришел — разберемся. Там нюансик — Саню Бурого ты того… чересчур. Он руку сломал и сильное сотрясение получил. Остальные отделались ушибами средней тяжести. Короче, братва сильно тебя хочет. Говорят, за прошлое не поквитались, а тут еще получилось… Я сказал, чтобы тебя не трогали, но знаешь… всякое бывает. Я же не слежу за всеми.

— Так может, мне надо что-нибудь предпринять? — живо поинтересовался я. — может, надо съездить к этому Саше Бурому, поговорить…

— Без толку. — Феликс пренебрежительно махнул рукой. — У нас все бабки стоит. Без бабок — никаких разговоров. Ты вот что — найди пятнадцать штук баксов, а потом приходи — я тебя сведу с теми пацанами, которых ты на вокзале отоварил. Вот тогда у вас конкретный разговор получится. Сядете, бухнете, побратаетесь — и ходи потом без оглядки.

— Так где же я возьму эти пятнадцать штук? — удивился я. — Это ж какие деньги!

— Господи, вот проблема! — Феликс пренебрежительно скривился. — Ну, займи у кого-нибудь, потом вернешь. В принципе, можешь не искать и вообще ничего не делать. Я же сказал, что скандал замяли — пацаны знают. Но ты пойми правильно — ты уже второй раз на халяву проехал. В тот раз тебе с рук сошло и в этот — тоже крутанулся. Пацаны на тебя злобу заточили. Ты, кстати, по графику работаешь: в тот раз с Октябрьской бригадой сцепился, в этот раз — с вокзальной. — Феликс насмешливо покачал головой. — Теперь тебе осталось еще две бригады зацепить — и как раз со всей группировкой будешь в состоянии кровной мести. С чем тебя и поздравляю.

— Ей-богу, не хотел! — сокрушенно покаялся я. — Так все по-дурацки вышло — что в прошлый раз, что в этот… Но, хочу заметить, оба раза твои ребятки вели себя по меньшей мере м-м-м… нетактично. Любой нормальный мужик возмутился бы!

— Любого нормального пацаны утоптали бы на три счета, — живо отпарировал Феликс. — А такие шустрые, как ты, попадаются крайне редко — прецедент, что называется. И потом — как бы мои себя ни вели, они практически всегда правы. Потому что находятся на своей земле — чувствуют себя хозяевами. А бойскаутов я из них делать не собираюсь. На хер они тогда такие добренькие нужны?