Чтение онлайн

Когда Туманский вошел в медико-биологический отсек, Хелен и Луни уже стояли в ожидании его возле перехода.

— Мы готовы, — спокойно произнесла Хелен. Туманский взглянул на обеих и в очередной раз поразился, насколько Луни внешне похожа на Зою. Вот только что-то неуловимое, чего он никак не мог до конца понять, отличало её. То ли взгляд, то ли движения, и, конечно же, голос. У Зои он был совсем иной, нежный, и в то же время звонкий и радостный.

— Раз готовы, тогда прошу за мной.

Пока они шли по станции, Туманский давал пояснения, что расположено в том или ином модуле. Он старался быть немногословным и объяснялся скупо, но доходчиво. Луни и Хелен при этом не задавали вопросов, молча слушали и шли следом за ним.

— А сейчас мы входим в зону отдыха, — и, пропустив Хелен и Луни вперед, вошел вслед за ними.

Он стоял сбоку и смотрел на Луни, пытаясь понять, что чувствует биоробот при виде красоты натуральных растений. Однако ни один мускул не дрогнул на её лице. Она лишь медленно провела головой, словно фотографируя в кристаллическую память своего позитронного мозга раскинувшийся перед ней пейзаж маленького уголка земной природы. Воцарилось молчание. Наконец не выдержав, Туманский спросил:

— Что скажете?

— Оазис живой природы среди величия инженерной мысли, — абсолютно спокойно произнесла Луни, продолжая рассматривать зеленые насаждения вокруг.

— Интересно, а у неё зрение обычное, или она способна, как фотообъектив, приближать предметы для их детального рассмотрения? Может спросить её об этом или неудобно? Вдруг Кайт подумает, что я опять пытаюсь выведать какие-нибудь секреты? А все же любопытно было бы узнать, и вообще, на каком принципе построено её зрение? Или, к примеру, она ощущает запахи? Хотя вряд ли, зачем роботу обоняние? А осязание? Почувствует ли она прохладу и влажность листа растения? — Туманский продолжал размышлять на эту тему, а Луни и Хелен тем временем подошли к дереву и неожиданно присели на траву.

— Идите к нам, — произнесла Хелен, обращаясь к Туманскому.

Он подошел и присел рядом.

— А почему здесь представлен только фрагмент флоры, и нет ни одного представителя фауны? — неожиданно спросила Луни.

— Специалисты, которые занимались этим вопросом, посчитали, что наличие животного мира может быть небезопасно для станции.

— Странно. Ведь модули герметично перекрыты и даже во время перехода двери открываются поочередно.

— Ого! — подумал Туманский, — вот и ответ на мой вопрос по поводу логического мышления.

— И потом. Существование флоры в отрыве от фауны может пагубным образом сказаться на их дальнейшем развитии.

— Пятилетняя практика показывает, что пока она существует, и достаточно неплохо. А что будет в будущем…. Вполне возможно, что ваш вопрос станет актуальным. Вопрос только когда это произойдет.

— Расчеты показывают, что пагубное воздействие отсутствия каких-либо форм жизни, имеется в виду представителей животного мира, может начаться в ближайшие два-три года.

— Вы так полагаете?

— Об этом говорит расчет, который я сделала.

— Расчет?

— Да. Я провела системный анализ, на основе которого можно сделать вывод, что при отсутствии простейших микроорганизмов в почве, процессы, приводящие растения к гибели ускоряются. Нарушается стабильность и сопротивляемость к различным заболеваниям….

Туманский слушал Луни, но в какой-то момент потерял нить её сложных рассуждений о причинах, в результате которых этот райский уголок в один прекрасный день начнет умирать по причине отсутствия представителей житного мира. Она столь монотонно, словно учительница рассказывала, что, в конце концов, даже Кайт не выдержала, и, перебив Луни, произнесла:

— Луни, теория и практика иногда расходятся между собой. В одном случае, это следствие того, что в самой теории были заложены изначально ошибочные представления о чем-то, с другой, это случайные факторы, которые вносят коррективы в процесс развития. Ты меня поняла?

— Безусловно. Чистота эксперимента всегда может быть нарушена, а теория ошибочна. И все же…

— В таком случае, будем исходить, что сад обречен, но чтобы быть в этом уверенным, должно пройти время, когда выводы могут быть подтверждены теоретическими данными.

— Согласна.

— Вот и отлично, — она посмотрела на Туманского. В её взгляде был немой вопрос: «Как вам первое впечатление об уровне её развития?»

Они еще какое-то время побыли в саду, и вернулись в лабораторию. Луни вежливо поблагодарила командира и удалилась. Когда Кайт и Туманский остались одни, последовал вопрос:

— Что скажете?

— Трудно судить сразу о её способностях и уж тем более, о возможностях. Информационная база робота может быть весьма обширна, но это отнюдь не означает, что она способствует на быстрое и правильное принятие решение. Вы согласны со мной?

— Безусловно. Но в целом, впечатляет, не так ли?

— Если вы хотите услышать от меня комплимент, то, разумеется.

— Какой вы.

— В смысле?

— Скромный на похвалу.

— А вам нужны восторги и овации?

— Мнение командира станции мне не менее важно, чем все тесты проводимые моими сотрудниками.

— В таком случае, считайте, что первое испытание вы прошли, посмотрим, что будет дальше.

— Это означает, что вопрос о проверки Луни в штатном режиме непосредственно на станции, решен положительно?

— Считайте, что да. Подготовьте план, мне надо на него взглянуть.

— Спасибо, завтра он будет у вас.

— В таком случае, до встречи.

— Спасибо, что в свой выходной день уделили мне столько времени.

— Это…, — Туманский внимательно посмотрел на Кайт, улыбнулся и добавил, — всего доброго.

— Что с китайским кораблем, который пристыковался к станции накануне? — спросил Туманский у вахтенного офицера.