Испытание огнём
Шрифт:
… - Ну вот, Дженни, - Жюли плюхнулась на соседний шезлонг и закинула руки за голову. – Солнце снова светит нам, и, дай бог, вода успеет нагреться! Повезло, что по жаре комары не летают, - бедную Мию на озере чуть не сожрали!
Джейн слышала её, как издалека, - она думала о сарматах, о том, что слышала о маньяке-биологе Ассархаддоне… и о том, как по-разному упоминали его имя те двое, жёлтоглазый гигант и «маленький» медик.
– Я в информаторий, - сказала она, вытирая волосы и скрепляя их на макушке. Минут через пять она сидела в информатории и смотрела на снимки рослого сармата с серо-стальной кожей и страшными шрамами на шее. Нелегко было прорваться через кадры из фильмов, иллюстрации, фанатские рисунки (вот психи!) – и дойти до рассекреченного архива. Это лицо Джейн только в фильмах и видела, - Ассархаддон, «великий генетик и безумный монстр», как назвал его однажды приглашённый профессор в Ураниумском колледже… А вот глаза она «встретила» прямо сегодня – такие же жёлтые и немигающие.
…Директора пищекомбината Кэтрин называла попросту – «Сью» - и, отодвинув Джейн за спину, наседала на Сьюзен так, что самой девушке было не по себе.
– Девчонка, ослепшая от боли, поползёт ночью по улице на ваш комбинат?! Сью, если я такое увижу – ты у меня сама поползёшь, всем змеям на зависть! Та штука что, с дом размером? Или, может, её из фундамента кувалдой не выдолбишь?!
Сью посмотрела на небо, страдальчески морщась.
– Это важная часть оборудования. Если с ней что-то случится – кто даст новую, ты или Фокс?
Кэтрин протяжно вздохнула.
– Я с парнями сама донесу твою штуку до дома Дженни – и сама прослежу, чтобы она обратно вернулась. Всего-то нужен один робот и один человек, чтобы показал, что и как…
Джейн уже открыла рот, чтобы сказать, что она доберётся до комбинатского облучателя, когда в разговор вмешался моховод Мигель, - работал он тут же, на комбинате.
– Малый облучатель, - буркнул он. – С десяти до семи совершенно не нужен. Могу сам отвезти и привезти, всё равно мне по дороге.
Кэтрин с чувством прижала его к груди. Сью уставилась в небо.
– В семь агрегат должен стоять на месте на комбинате, - мрачно сказала она. – В семь, мисс Фокс, и утра, а не вечера!
Джейн пожала плечами.
– Я с этими болями по пять раз за ночь встаю. Таймер на без четверти семь – и будет вам агрегат. Могу вообще дверь не закрывать. Жюли ходит, как к себе домой, и Мигель… - она оглянулась на моховода. – В общем, покажите только, что за штука. И как с ней управляться.
«Вряд ли сильно сложнее флиппера…» - последнее соображение Джейн оставила при себе.
06 августа 02 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити, гетто «Ренси»
Таймер сработал без четверти семь. Едва он затих, Джейн услышала над ноющим виском тонкий писк. Лениво отмахнувшись от комара (жить ему оставалось до следующего включения фумигатора – эта штука лежала в каждой тумбочке «Ренси» рядом с кремом от загара), Джейн накинула одеяло, распахнула восточное окно и уставилась на рыжую кромку восходящего солнца. Лучи, проходя над озером, пронизывали редкий сосняк на косогоре насквозь – и должны были бы обжигать глаза… но Джейн чувствовала только тепло и утихающую пульсацию в висках – ноющая боль отступала. Вечернего сеанса под облучателем хватало до полседьмого; пока солнце вставало рано, что девушка будет делать потом – она не знала.
Внизу громко постучали.
– Иду! – крикнула Джейн. – Открыто!
Мигель и так знал, что открыто, но всё-таки стучался – и это было уже немало.
Когда Джейн, наскоро одевшись и повязав бандану на немытые волосы, спустилась, работник пищеблока деловито упаковывал переносной облучатель в водонепроницаемый чехол. За окном ещё слышался редкий стук капель, падающих с козырьков, сквозь мокрые стёкла виднелась потемневшая от дождя мостовая. Вместе с Мигелем в дом влетел ещё один комар, запищал над головой Джейн и перебрался к пришельцу – тот досадливо скривился, хлопнул себя по шее – писк снова раздался под потолком.
– Извини. Дверь не откроешь – уже летят! Как жару чуть согнало…
– Да ладно, сдохнет, - отмахнулась девушка, глядя, как облучатель грузят на робота. На столе уже лежала еда – Мигель, раз уж он сюда заходил, согласился завозить и «контейнер мисс Фокс», теперь Жюли по утрам вваливалась в дом куда реже.
– Меня они не кусают. Невкусная, видно.
– Твоё счастье, - Мигель криво ухмыльнулся и хлопнул себя по макушке. – Меня вот как-то сквозь волосы прогрызают. У тебя как дела? Есть прок от облучения?
– Ага, - Джейн благодарно улыбнулась. – Хоть ночью голова не донимает, и руки не горят.
– Ты только не смотри на саму лампу. – в очередной раз предупредил работник комбината. – И больше пяти минут под ней не сиди!
– Ага, - кивнула девушка, сделав честное лицо. На лампу она таращилась много и с удовольствием – даже красные пятна после этого в глазах не летали – а высиживала всю четверть часа, иногда и дольше – иначе голова «просыпалась» уже к пяти. «Слабоват всё-таки облучатель. Рано или поздно придётся ходить на комбинат, если Сью пустит…»
– А как твой мох? – из вежливости спросила Джейн. – Без жары и солнца ему полегче?
– Зеленеет понемногу, - осторожно, будто боясь сглазить, ответил Мигель. – Эй! Я тебя уже поздравил?
– С чем? – девушка насторожилась.
Мигель криво ухмыльнулся и показал тыльную сторону левой ладони. Там был очень старательно вычерчен атомный «гриб».
– Тут две даты совпали – Гражданский и первая бомбардировка. И обе – сегодня. Так что на террасе будет стол, заходи к полудню.
Джейн озадаченно на него посмотрела.
– Гражданский – ладно, мы вроде как граждане… ещё. А бомбу праздновать зачем?
– Мы же ядерные мутанты, разве нет? – Мигель снова ухмыльнулся и выглянул на улицу. – Не капает… Тьфу ты, ещё комар! Они тут, на террасе, так и вьются… Ладно, я поехал. А ты поспи, рано ещё!
…Пасмурный день и всего-то плюс двадцать три, - у комарья сегодня был свой, отдельный праздник. Джейн слышала писк с каждой террасы, с грядок, наконец открытых дневному свету, от бассейна – где-то на его бортиках Стэн безуспешно изводил личинок, случайно приплывших из озера… точнее, третье поколение тех личинок – комары плодились в каждой лужице и не брезговали кровью «мутантов». Джейн почему-то не кусали; ещё не трогали Агату. Грибовод, с гордостью рассматривающий землю в ящике, был весь в красных пятнах – но мелких, не расчёсанных до блямбы, видать, привык к постоянным покусам.