Чтение онлайн

Боже мой, что Крошка делает здесь в рабочее время, особенно если учесть, что я был один в доме? Должен вам сказать, что к этому времени от головной боли у меня уже в глазах темнело.

Я поплелся к холодильнику, достал лед и прижал его к виску. Мне полегчало, но ненамного.

Из последних сил борясь с последствиями перенесенного шока, я направился к себе в заднюю комнату.

И замер на месте.

Я подумал, что у меня начались галлюцинации. Говорят, от марихуаны такое бывает.

Я совершенно отчетливо видел, как точный двойник Крошки перелез через забор, спустился по столбу, прошел через заднюю дверь, снял пальто и уселся на стул.

Я не мог поверить своим глазам. Но я видел это!

Она сидела прямо передо мной с разведенными коленями. Трусиков на ней не было. Знание психологии помогло мне подобрать нужное слово. Я оказался наедине с сексгибиционисткой. Когда она вырастет — в чем я сомневаюсь, потому что меня нельзя раздражать безнаказанно, — она, наверное, станет моделью, которая демонстрирует несуществующую женскую одежду. Нет. Женщиной-вамп! Да, это законченная сексгибиционистка и причем совершенно реальная, а не галлюцинация. К (…) психологию!

Она уставилась на меня слишком большими для ее личика глазами и провела тыльной стороной руки по слишком полным губам.

— Я должна закончить свое образование, — просительно произнесла она.

Боже мой, неужели она не понимает, что мы одни в доме? И что меня некому защитить от ее ногтей?

— Нет! — рявкнул я. — Что ты здесь делаешь в рабочее время?

— Меня уволили. И все потому, что я недостаточно образованна.

— Это не причина для увольнения.

— Нет, причина. Планы Щипли насчет меня провалились. И все потому, что меня неверно инструктировали.

— Этого не может быть.

— Нет, может. У меня кончились марки, и я зашла в офис Роксентера. А он там стоял на коленях перед мальчиком-лифтером и занимался этим самым, словно сумасшедший. Я сказала: «Нет-нет! Вы неправильно все делаете!» И влезла на стол, стянула юбку и подвинулась к мальчику, чтобы показать, чему я здесь научилась. — Крошка громко шмыгнула носом и вытерла слезы. — Но я не смогла сделать все правильно, и тогда Роксентер завизжал, что я бестолковая малявка, и вызвал охрану, чтобы они вышвырнули меня из здания. Видишь? У меня все плечо ободрано, и шляпу я потеряла. Они даже не вернули мне трусики. Поэтому я пришла, чтобы спросить тебя… Но ты меня не слушаешь!

— У меня ужасно болит голова, а от тебя она заболит еще сильнее!

— А, марихуана?! Странно было бы, если бы она не болела, ты столько шампанского вместе с ней вылакал. С такими вещами шутить нельзя. У тебя горло болит?

— Я еле говорю.

— Вот видишь, что может произойти от недостатка знаний? Тебе повезло, что я знаю о марихуане все, как любой нормальный школьник. Сиди спокойно.

Мне все равно некуда было идти. Голова уже разрывалась от боли, даже когда я просто моргал. Это она во всем виновата. Прошлой ночью и сегодня, явившись так некстати.

Крошка что-то уж больно долго возилась в гостиной. Наконец она вернулась.

— Под марихуану надо слушать музыку, — сказала пигалица. — Они хорошо сочетаются. Поэтому я поставила новую пластинку нео-панк-рока. Сейчас тебе полегчает.

Массивные стереодинамики в соседней комнате вздрогнули, когда игла опустилась на пластинку. Раздался гул барабанов. Каждый удар барабанных палочек взрывом отдавался у меня в голове! Завизжали гитары, и вступил хор:

Подсознание, подсознание.

Игрушечная машина

И игрушечная девочка

Врезались в дерево!

Шлеп!

Игрушечный дом

И игрушечный мальчик

Упали с дерева!

Шлеп!

Игрушечная машина

И игрушечный младенец

Повалили дерево!

Шлеп!

Куда же смотрела НАСА?

Куда же смотрела НАСА?

Куда же смотрела НАСА?

Шлеп!

— Ну как, тебе уже лучше? — спросила Крошка.

— Боже мой, нет, конечно! — вскричал я.

— Ага! — понимающе кивнула Крошка. — Нужно их уравновесить. Слишком много музыки, слишком мало марихуаны. Посиди здесь.

Мне было слышно, как она возится в шкафу в гостиной. Потом снова радостное: «Ага!» — и она вернулась с чем-то, внешне напоминающим музейную скульптуру. Увенчивали композицию зеленые листья. К этой «скульптуре» почему-то подсоединялся шланг.

— Это, — поучающим тоном произнесла она, — называется «бхонг», или карбюратор. Дым проходит через воду и не раздражает горло. — Крошка подожгла листья. — Взрослые могут быть такими невнимательными, поэтому нужно не стесняться, а спрашивать, чего не знаешь. Кое-чему я уже научилась. Проблема в том, что я не знаю жизненно важных вещей. А теперь возьми этот конец в рот и сделай долгий вдох. Задержи дым в легких столько, сколько сможешь, а потом выдыхай.

Я пытался отвернуться от шланга, но мне было больно поворачивать голову, и я позволил ей всунуть эту штуку мне в рот. Хуже мне уже все равно не могло стать, поэтому я сделал, как она сказала.

— А теперь еще разок, — скомандовала она. И я послушно вдохнул снова.

— И еще раз, — повторила она.

Я снова вдохнул. Окружающее подернулось дымкой. Мне показалось, что я плыву.

— Ну, как твоя голова?

Неожиданно я обнаружил, что могу слегка пошевелиться, не почувствовав при этом адской боли.

— Вот! — обрадовалась Крошка. — Видишь, как хорошо что-то знать. — Она пару раз затянулась сама и отложила трубку. — Ты не должен терять контроль над собой, потому что мне надо с тобой поговорить.

— Не хочу показаться неблагодарным, — через силу произнес я, чувствуя себя странно легким, — но лучше бы тебе уйти. — Я был уверен, что это временное облегчение и скоро головная боль вернется с еще большей силой.

— Нет. Я еще слишком мало знаю, — сказала она.

— Мне кажется, ты знаешь слишком (…) много для твоего возраста, — заметил я.