Чтение онлайн

Алистер остановился, глядя на нее сверху вниз жарким взглядом, будто обжигающим кожу.

Джесс приподнялась, опираясь на локти.

— Позволь мне…

Алистер выпрямился. Он стремительными движениями освободился от жилета, галстука и рубашки, ни на мгновение не нарушая их телесной связи. И все-таки ему пришлось на мгновение оторваться от нее, чтобы снять нижнее белье, а когда ее нежная плоть жадно обхватила его мужское естество, он с шумом выдохнул воздух и чуть отстранился.

На мгновение она остановилась, любуясь его совершенным нагим телом. Ей никогда не надоедало это зрелище. Он был поджарым, и видно было, как каждый твердый мускул вырисовывается под гладкой кожей. Ее взгляд охватил его от плеч до ступней, а потом так же пропутешествовал обратно, любовно лаская каждый мужественный дюйм этого тела. Алистер оставался неподвижным, без стеснения доставляя ей удовольствие рассматривать себя.

— Ты восхитителен, — прошептала Джесс, скользнув ногами к его жестким, как дерево, подошвам, обхватила руками стройные бедра, прижалась губами к его груди над сердцем. — И бесценен.

При этих ее словах его сердце забилось сильнее, доказывая, что их связь настолько глубока, что ее страхи передаются ему и вызывают у него тревогу и желание прижаться к ней с такой силой, будто она в любой момент может исчезнуть.

— Я хочу, чтобы ты как можно чаще говорила мне это, — сказал он, будучи, как всегда, болезненно честным, заставляя ее устыдиться своей обычной сдержанности.

Джессика склонила голову набок, когда он принялся расстегивать пуговицы на спине ее платья.

Алистер поцеловал ее в плечо, потом прикусил кожу, вонзив зубы достаточно глубоко, чтобы она почувствовала боль. Этот яростный напор удивил и напугал, но и возбудил ее.

— Ты никогда не обсуждала с Тарли свою привязанность к нему?

— Мы об этом никогда не говорили. Просто эта привязанность существовала между нами. Все было и так понятно. И мы чувствовали себя хорошо.

Он слегка отстранил ее от себя, чтобы ослабить тесемки корсета.

— Но мне этого недостаточно.

— Я так быстро и так низко опускаюсь, — призналась Джесс тихо и потрясенно. — Не могу остановиться или замедлить свое падение. И от этого у меня кружится голова. Мои чувства к тебе пугают меня, и, как мне кажется, их сила и острота должна пугать и тебя.

Джессика закрыла глаза, сознавая, что им еще предстоит так много узнать друг о друге. Она сама была виновата в том, что знала так мало об обстоятельствах, сформировавших характер Алистера. Она не задавала ему вопросов в отличие от него. Ее приучили к тому, что не следует копаться в чувствах других. Однако ей следовало побороть эту привычку, если она собиралась сделать Алистера по-настоящему счастливым.

Он избавил ее от корсета, сорочки и панталон, но теперь его ловкость и сноровка были ей знакомы.

— Ложись в постель.

Алистер подчинился ее приказу и направился к постели легкой грациозной походкой с полной непринужденностью. Принял полусидячее положение, опираясь спиной на подушки и вытянув перед собой длинные ноги. Она подошла к краю кровати, не зная, с чего начать. Его возбужденное естество манило и соблазняло ее, представляя для нее неотразимое притяжение, его твердый и мощный ствол загибался к пупку.

Он сжал свой жезл в кулаке и медленно поглаживал его с полузакрытыми глазами, не скрывая то, что он намеренно ее испытывает.

Джесс обхватила его рукой, ощутив его жар и твердость, и у нее перехватило дыхание.

Жилы на его шее напряглись, он заскрежетал зубами, пока она ласкала его нежнее, чем он делал это сам. Потом облизнула губы.

— Нет, — крикнул он. — Я не могу сдерживаться, чтобы достойно насладиться твоим ртом. Я слишком близок к взрыву.

— Отлично.

Она оседлала его, перебросив одну ногу через его бедра, чтобы оказаться в удобном положении. Когда он схватил ее за талию, она недовольно высвободилась.

— Не трогай меня!

— Черт и все дьяволы ада! Как я могу дать тебе наслаждение, если ты запрещаешь мне прикасаться к тебе?

Джесс усмехнулась:

— В этом-то и дело.

Он открыл было рот, чтобы возразить, но умолк, как только она опустилась на него сверху, на его пышущую жаром воспаленную плоть.

Из ее груди вырвался неожиданный стон. Мускулы бедер расслабились, и она опустилась еще ниже, скользя вдоль его трепещущего скипетра. Их соединение было медлительным и неотвратимым, и по всему ее телу пробежала дрожь. Алистер сделал движение вперед, схватил ее и зарылся влажным лицом в выемку между ее грудей.

Его бедра задвигались, производя круговые движения, а руки все еще удерживали ее, пока он проникал в нее все глубже, ища и находя нежное место внутри ее, и это сводило ее с ума.

— Ляг, — прошептала она, задыхаясь, подавляя эгоистичное желание поддаться его ласкам и сноровке.

— Позволь мне дать тебе полное наслаждение, — прошептал он сквозь стиснутые зубы. — Дай мне…

— Еще нет.

Джесс затрепетала, когда он принялся раскачивать ее, продолжая прижимать к себе и давя на самое чувствительное ее место.

— Прекрати! Ты обещал!

Алистер выругался и замер. Его большое тело было таким горячим, что обжигало ее.

— Ради Бога, Джесс. Что ты делаешь со мной?

— Я хочу заставить тебя получить наслаждение до конца! — сказала Джессика, обвиваясь руками вокруг него. — Хочу видеть, когда это произойдет.

Алистер со стоном упал на подушки. Глаза его были закрыты, он перебирал ее волосы. У него были красивые руки.

При виде того, как они сгибаются и разгибаются, она снова испытала трепет, и ее плоть сжала его крепче.

Джесс склонилась к нему и прижалась полураскрытыми губами к его губам. Но он не хотел разделять с ней пик своего наслаждения.

Убедившись, что она утомлена наслаждением, испитым до дна, и едва сохраняет ясность сознания, Алистер позволил и себе испытать его, зарываясь лицом в ее шею и волосы, сжимая ее в объятиях все крепче, но пряча от нее лицо. Даже, когда она дарила ему наслаждение ртом, он отстранялся и прятал лицо.

Потом он взял ее лицо в ладони и наклонил ее так, чтобы заставить держать рот, как ему было угодно, ловя ее быстрые вздохи, пока их языки ласкали друг друга. Пальцы ее ног свело судорогой. Соски поднялись и отвердели, молчаливо моля о таком же внимании. Его поцелуи было невозможно описать словами, а чувства, крывшиеся за ними, могли разорвать ее сердце.