Чтение онлайн

В ответ на это он привлек ее к себе, сжал руками ее грудь и принялся ласкать большими пальцами ее затвердевшие соски. При этом он прижался к ней бедрами, умоляя ее дать ему долгожданное освобождение.

– Не сейчас, Руфус, – простонала Габриэлла. – Не сейчас! – повторила она, чувствуя, как внутри нее нарастает желание.

Когда он вобрал в рот ее сосок, она поняла, что вот-вот взорвется от желания и, тяжело дыша, бессильно упала ему на грудь.

– Сейчас, Габриэлла? – насмешливо спросил он, приподнимая ее за бедра.

– Пожалуйста… – простонала она, раздвигая ноги и направляя его внутрь себя.

– Я больше не могу сдерживаться, Габриэлла, – предупредил ее Руфус. – Я так тебя хочу!

– Иди ко мне, Руфус, – позвала его она. – Сейчас!

И они задвигались навстречу друг другу, пока их тела не слились воедино и не затрепетали в экстазе освобождения.

Это было самым сильным ощущением, которое она когда-либо испытывала, думала Габриэлла, когда они оба, обессилев, засыпали в объятиях друг друга.

Губы Габриэллы растянулись в блаженной улыбке, когда она проснулась следующим утром и, потягиваясь, как кошка, вспомнила свой эротический сон, в котором они с Руфусом доставляли друг другу незабываемое наслаждение.

Руфус снился ей не впервые, но никогда прежде она не помнила их в мельчайших подробностях. Она все еще ощущала его прикосновения, тепло его дыхания на своей коже, помнила, как он, содрогаясь в экстазе, укусил ее за плечо.

На ее левом плече остались отметины от зубов.

Но ведь это был сон. Или…

Ее глаза расширились от удивления, и она сбросила с себя одеяло, чтобы взглянуть на свое тело. Свое обнаженное тело… Но ведь ложившись вчера спать, она надела кремовую ночную рубашку.

Рубашку, которая теперь валялась на полу, скомканная.

О боже, это был не сон.

Прошлой ночью они с Руфусом действительно занимались любовью!

Ее лицо побледнело при воспоминании о той смелости, с которой она ласкала его.

Нет, Руфуса не могло здесь быть, сказала она себе. Восемь дней назад он уехал в Нью-Йорк. Все это время он не звонил ей, зато каждый день разговаривал с Холли. Он сообщил бы дочери, если бы собирался вернуться вчера вечером.

Но никаких «если бы» здесь быть не могло. Руфус вернулся вчера вечером.

И как ей теперь вести себя с ним после того, что она вытворяла ночью?

Но ведь она думала, что все это ей снилось, оправдывалась она перед собой.

– Уже почти полдевятого, Габриэлла, или ты не собираешься сегодня ехать в «Грешемс»? – послышался знакомый насмешливый голос.

Губы Руфуса искривились в ухмылке при виде того, как она смущенно натягивала на себя одеяло. Ее фиолетовые глаза сверкали от ярости, черные волосы спутались.

Прошлой ночью он вернулся домой, усталый после напряженной недели и долгого перелета. Он захотел просто полежать в постели с женщиной, чтобы немного расслабиться.

То, что последовало за этим, было совершенно неожиданным, особенно учитывая сцену их прощания восемь дней назад. Но прошлой ночью Габриэлла сотворила с ним такое, что сейчас один лишь ее вид приводил его в возбуждение.

Нахмурившись, Габриэлла посмотрела на него.

– Когда ты вернулся? – резко спросила она, надеясь до последнего, что их близость ей приснилась.

Руфус пожал плечами.

– Около часа ночи.

Габриэлла закрыла глаза, затем снова открыла и произнесла обвиняющим тоном:

– Ты пришел ко мне ночью в постель!

– Да, – кивнул он. – Мы женаты, Габриэлла.

– Да, но… но я спала, и ты этим воспользовался, – укоризненно произнесла она.

Руфус отошел от постели. На нем была темно-синяя футболка и потертые джинсы.

– Насколько я помню, ты сама требовала, чтобы это я тебя умолял.

О боже, это действительно было так. Он умолял ее дать ему желанное освобождение. Она тяжело сглотнула.

– Я думала, это был сон.

Руфус улыбнулся.

– И как часто ты видишь меня во сне?

– Только в самых страшных кошмарах, – отрезала Габриэлла, желая, чтобы он как можно скорее ушел, и она могла восстановить хоть видимость достоинства.

Впрочем, в данных обстоятельствах это было довольно трудно сделать. Руфус ее шире улыбнулся.

– Я могу дать тебе столько кошмаров, подобных этому, сколько захочешь. Буду рад тебе угодить.

В этом она не сомневалась!

– Ты не мог бы уйти, Руфус? – нетерпеливо сказала она. – На сегодня ты и так уже достаточно меня унизил.

Услышав это, он посерьезнел, но вместо того чтобы уйти, сел на кровать и провел рукой по щеке Габриэллы.

– Я не собираюсь тебя унижать, – хрипло произнес он. – Напротив, я должен тебя отблагодарить.

– Отблагодарить меня? – удивленно повторила она, натягивая одеяло до подбородка.

Руфус устало вздохнул.

– Я не сказал тебе причину, по которой мне так срочно пришлось ехать в Нью-Йорк, – мой главный менеджер попал в аварию. – Он покачал головой. – Он умер пять дней назад. Я… я был другом его семьи.

Габриэлла испытующе посмотрела на него и только сейчас заметила морщинки в уголках глаз и рта. Выражение его лица было мрачным.

– Похороны были вчера. У него осталось двое детей. Его жена так убивалась… Одним словом, я не мог дождаться, когда уеду оттуда, Габриэлла, – произнес Руфус дрожащим голосом, лаская большим пальцем ее нижнюю губу. – Я так нуждался в том, что ты мне вчера дала, – добавил он. – Ты можешь это понять?

Его отец умер всего семь недель назад, и Руфус, как и она, еще не оправился от горя. Наверное, для него было настоящим кошмаром пережить смерть еще одного близкого человека.