Испытание
Шрифт:
Взглянул на часы.
– Пора, ужин ей уже принесли, - повторил он себе, взял бутылку шампанского и пошел к ней. В первый раз.
***
Пока влюбленный мужчина идет на первое свидание, давайте заглянем немножко в его тщательно охраняемую от внешних проникновений душу.
Он ведь вырос, можно сказать, в среде порока. Конечно, ангелом Арсения никто не решился бы назвать, но все-таки, мужчина старался сохранить руки чистыми, насколько это возможно с его точки зрения. Себя считал кем-то вроде хищника, находящегося на вершине пищевой цепи, и, соответственно, права себе давал сам. Ибо по праву! Его отношение к женщинам тоже вроде бы укладывалось в эту стройную систему.
Обнаружил он еще в ранней молодости, что свобода выбора только все осложняет. Осложняет жизнь мужику, заставляя его крутиться ужом, стараясь понравиться женщине, которую хочет, осложняет жизнь женщине, которая сама не знает, чего хочет. А потому он своим девушкам такой свободы никогда не предоставлял. Их никогда не спрашивали, хочется ли им очутиться в его гареме и любить его до гроба, они его попросту никогда раньше не видели и не знали. Их ставили перед фактом и все.
А уже самое интересное было то, что оказавшись в таком безвыходном положении, девушки в него почему-то влюблялись. Все. Почти все с первого взгляда. Он был силен, молод, красив, властен, ненасытен и ласков, не тратил слов, а действовал. И да, было в нем что-то...
Покорял их Арсений по-разному. Одни отдавались в первую же ночь. Другие противились несколько ночей, не подпуская его к себе. Но чем яростнее бывало сопротивление, тем ярче разгоралась страсть, и под конец юные девы совершенно теряли голову в его объятиях. Потом многие рыдали, обнаружив, что у покорителя их сердца сердца-то и нет, зато есть масса других наложниц. Но если он не давал им любви, то великолепный секс давал в неограниченном количестве. При желании, если, конечно, плотно зарыть глаза, можно считать секс любовью. Женщинам важно быть желанными. И те, что принимали его правила игры, оставались. Другие, кто по разным причинам не могли прижиться, отправлялись работать на мировую сексиндустрию.
Возвращаясь к вопросу о душе, скажем, что души своей он женщинам не открывал, защищенная непробиваемым панцирем, она осталась нетронутой с тех пор, как маленький мальчик Сеня потерял любимую маму, словно и не вырос он в матерого мужчину. И маленький мальчик очень боялся, что его снова могут обидеть, и очень хотел, чтобы его кто-то любил по-настоящему. Но уж совсем страшно было и больше всего на свете хотелось - полюбить кого-то самому.
Ах, даже самый закоренелый грешник втайне уверен, что внутри он лучше, чем, кажется снаружи, и глупо надеется, что кто-нибудь это увидит и оценит.
***
Ну и ужин у нее сегодня... Саша диву давалась, такой странный подбор продуктов. Икра черная, икра красная, икра заморская - баклажанная... Нет, шутки шутками, а икра и устрицы - это как-то слишком...
Открылась дверь, удивленная девушка обернулась. И тут же сорвалась с места:
– Сеня! Где ты пропадал?! Я уж думала, не придешь больше!
– и вдруг смутилась и покраснела.
Он смутился и покраснел еще гуще, чем она. И совершенно вышел из того образа, в который старательно загонял себя весь остаток дня. Арсений планировал сегодня быть с ней самим собой. Хозяином, Арсением Василичем М... А вот увидел радость неподдельную в ее глазах, и слезла с него вся эта оболочка, и стал он перед ней самим собой - Сеней. Это что же, раздвоение личности у него? Нет? Да?
Нет. Об этом сейчас он не станет думать ни за что в жизни. Сейчас перед ним будто дверь в другой мир открылась. Все произошло так, как могло бы быть, если...
Нет. Не сейчас.
Здесь и сейчас в его глазах зажглись ответные огоньки искренней радости, а в душе какой-то живой комок забился, и он шагнул в эту дверь. А потом непроизвольно дернул шеей и пробормотал, улыбаясь:
– Вот...
– показал бутылку шампанского, - У меня тут праздник...
Саша уже пришла в себя, раз он не строит из себя обиженного недотрогу, это же замечательно, ей так легко стало:
– Ух ты, а что за праздник?
– девчонка потерла руки при виде шампанского.
– Да так...
– что бы еще быстро придумать-то, - в заслуженный отпуск выхожу.
– Угуууу, - протянула она, - Это надо отметить! У меня тут как раз закусь подходящая. Тащи свое шампанское, присоединяйся!
О, он присоединится!
Столик с едой был моментально придвинут к маленькому диванчику в гостиной, и Арсений и сам не заметил, как оказался рядом с ней. Мыслить он сейчас практически не мог, больше ощущал. Ощущал, как она светится от удовольствия, и сам светился в ответ.
– А где ты пропадал?
– Саша жевала бутербродик с черной икрой, рот у нее был набит и слова выходили не очень внятные, - Слушай, я, если честно, устрицы не очень, давай их съешь ты? Лады? Не понимаю, зачем их включили в мою диету? Бррр...
– Лады!
– Сеня улыбнулся, ее детская непосредственность, как глоток чистой воды.
– Говорят, у тебя шампанское было?
– она показала пальчиком на бутылку.
– Говорят!
Разлили по стаканам, выпили за отпуск, это почему-то было так смешно и весело, что оба хохотали с минуту. А потом пришлось вернуться к устрицам и икре, Саша не успевала мазать маслом крохотные бутерброды, как они мгновенно съедались.
– Сеня, кхммм... тебя застрелить легче, чем прокормить!
– Ха-а-а! А вот и неправда! Это тебя легче застрелить, чем прокормить!
Тут она таки набросилась на него с кулаками, а он увернулся. К нижней губке девушки прилипла икринка, мужчина заметил это, и мир для него мгновенно сузился до этих смеющихся губ. Но он еще держал себя в руках. Осторожно, едва касаясь, снял крохотный шарик с ее губы и положил себе в рот. А вот теперь задохнулась она, глаза раскрылись в удивленном восхищении и ожидании чуда, но Арсений все еще владел собой.
– Еще шампанского?
– Да.
Саша немного смутилась, надо бы отвлечься, мысль пришла внезапно:
– Сейчас бы потанцевать, - мечтательно протянула девчонка.
– Слушай, у тебя на буке музыки нет?
– идея потанцевать была фантастически хороша!
Девушка поморщилась:
– Есть кое-что, но под это не очень-то потанцуешь.
– Ну-ка, дай гляну... Да... Сиди тут, никуда не уходи! Я сейчас!
Она только глазами успела хлопнуть, мол, куда это я уйду с подводной лодки, как Сеня сорвался и умчался куда-то. Осознал он свой поступок только на полпути к кабинету, осознал и подумал: