Испытание
Шрифт:
Нет! Черт бы его побрал! Ну это уже слишком!
Саша развернула упаковку и фыркнула. Там лежал очень красивый, нежнейшего салатового цвета костюм для танцев. Такой, в котором танцуют танец живота, блин! Фактически, это были полупрозрачные шаровары на низком поясе, расшитом жемчугом, с висюльками из золотых цепочек и жемчужин и крохотный лиф. Нет, даже не лиф, а конфигурация из золотых пластиночек и цепочек. И круглые чашечки размером с сосочек, а с них тоже свисали висюльки-кисточки из золотых цепочек. Саша готова была взвыть, единственная мысль, что ей пришла в голову, была:
– Хорошо еще, что у меня не такое молочное хозяйство, как у Ритки...
Ой, а дальше там еще обнаружились сандалии, естественно, все в золоте и жемчужинках, ножные браслеты, ручные, какие-то кольца, блииииинннн....
Не удержалась, взглянула-таки на своего мучителя. А тот сидел, не шелохнувшись, только глаза горят жаждой какой-то нечеловеческой. Псих, блин, полный псих. И как теперь в это одеваться прикажете? Она вытащила шаровары, повертела. Это ж трусы тоже снимать придется...
Стоит ли говорить, что заводились от подобной ситуации оба. Но Арсений честно высидел у стены, как и обещал. Пока она раздевалась, пока разбиралась, что и куда нужно прилаживать, он смотрел, не дыша, боясь шевельнуться, чтобы не спугнуть. Лишь когда осталось застегнуть лиф, предложил:
– Помочь?
Он хотел спросить спокойным тоном, а вышло неожиданно резко и хрипло.
– Да, пожалуйста, - девушка повернулась спиной и отвела волосы.
Что она сейчас чувствовала? Чего ждала?
Дышит тихонько, затаилась. Ждет...
Нет, он не сделает этого, не сейчас. Рано. Просто застегнул золотой замочек и спросил:
– Позволишь мне одеть тебе сандалии и остальное?
Саша кивнула, а мужчина, стараясь не смотреть ей в глаза, опустился на одно колено и стал надевать на нее воздушную, безумно красивую обувку из золоченных ремешков, но сперва одел на большие пальчики ног по сверкающему бриллиантами колечку. Потом браслеты с бубенчиками, звенящие браслеты и колечки на руки. Она смотрела на себя в зеркало. Так странно, нереально, словно во сне. Руки его касались неуловимо легко, нежно поглаживая. Но вот, приладил последний браслет и встал, отошел обратно к стене и произнес:
– Станцуй для меня.
А потом чуть повременил и добавил:
– Пожалуйста.
Ну, раз пожалуйста... Так и быть... Рабыня станцует для хозяина.
А здорово, зеркальная стена позволяла увидеть себя со стороны и Саша постепенно увлеклась. Браслеты на руках и ногах позванивали, и она уже танцевала для себя самой, в какой-то момент даже чуть улыбнулась своему отражению, когда удалось исполнить особо сложное па - с особым изяществом вильнуть бедром, так, чтоб взвилась бахрома из золотых цепочек.
Как он на это надеялся, и как был счастлив, что удалось.
Больше мужчина не мог держаться в стороне, подошел. Девушка сразу замерла настороженно, глядя на него в зеркало. Арсений обнял ее сзади, прижался лицом к теплым волосам, прошептал еле слышно, словно выдохнул:
– Сашенька...
Бред... Горячечный бред...
Они провалились в то неведомое место вне времени и пространства мгновенно.
Почему так... Почему они не могут быть вместе нигде, кроме этого несуществующего места во вселенной...
К сожалению, там нельзя находиться долго, в этом месте, а дверь в прошлое невозможно открыть, даже если ты знаешь, где она.
Глава 32.
Саша ушла к себе мрачная, переполненная противоречивыми чувствами, которые отказывалась анализировать. Они должны созреть и оформиться. А он, оставшись один, глядел на себя в зеркальную стену. Сегодня было не так. Сегодня он назвал ее по имени, назвал по имени осознанно, сдал позиции. Нарушил собственные правила. Но когда увидел на ее лице тень улыбки, пусть даже она не ему улыбалась, понял, что иначе нельзя. Для него она не одна из многих безымянных, не номер 44. Она Саша.
Даже если это не вписывается в рамки той жизни, что он построил.
Но почему?! Кто загнал его в такие рамки?! Что это за рамки вообще?! Это же его жизнь! Почему он не может жить, как хочет?!
– Потому что это не вписывается в твои правила, - ответил ему Арсений.
– Ты начинаешь мешать мне жить. Нет, даже не так. Ты мешаешь мне жить, - Сеня такое сказал впервые.
– Не будь идиотом, ты всего лишь жалкая часть меня, уймись и не скули.
– О, нет. Это я тебя создал.
Арсений на это даже отвечать не стал, просто расхохотался. Но Сеня гнул свое:
– Это моя жизнь. И ты мне мешаешь.
– Да? Так уничтожь меня. Давай, попробуй! Слабо? Вот и заткнись. И трахай уже своих сучек, как трахал раньше, и радуйся.
Сегодня последнее слово осталось за ним. Однако хлюпик-то начинает сил набираться... Давить его надо бы, но Арсению тоже хотелось получить этот счастливый завтрашний день. И ночь. И утро. И еще.
Мужчина с содроганием думал еще и о том, что ему предстоит. А предстояло ему дожимать Анну и переспать со всеми наложницами, потому что доверенный особо указывал, женщины на взводе, и им необходима разрядка. Да и слишком выделять из общей массы одну - значит подвергнуть ее опасности. Мало ли какие идеи родятся в прекрасных головках его рабынь от ревности.
Но как же отреагирует ОНА?! Уж не обрадуется точно...
Он безумно надеялся, что все обойдется, надеялся, что она понемногу начнет привыкать. Пусть она привыкнет, Господи, пожалуйста, пусть привыкнет...
У него еще есть завтрашний день. Еще один день, который он может прожить так, как хочет. И может, если повезет еще два дня. Если...
***
Мысли оформились еще по дороге. Стальная, видя подавленное состояние Саши, не стала задавать вопросов, они молча дошли до дверей ее апартаментов и расстались. Уже войдя в комнату и взглянув на камеру, Саша знала ответ на все свои вопросы.