Испытание
Шрифт:
Сначала она все не могла понять, что за шум, голоса. Откуда? А потом очнулась в больнице. Голова тяжелая, кажется, качнешь, и муть перемешается. Саша долго не могла вспомнить, что же такое случилось. Потом-таки вспомнила. Сеня. А она значит опять в больнице...
Но тут к ней с криком радости бросилась тетка Лидия Ивановна. Тетка обнимала, плакала, руки целовала и все приговаривала:
– Очнулась, очнулась... моя девочка. Слава Богу, очнулась!
Тетя Лида? Она здесь как оказалась? А вот это уже совсем непонятно... Саше показалось, что она бредит. Пробормотала:
– Что...
– Девочка моя! Сашенька! Ой...
– тетка снова залилась слезами, - Ты же больше двух месяцев в коме пролежала! Сашенька...
– Тетя, что...
– Тебя же по ошибке похоронили... Тьфу! Другую женщину похоронили, а документы перепутали! Тебя-то в другую клинику отправили, там у них оборудование...
– Что...
Но тетка не могла остановиться, сумбурные слова лились из нее вместе со слезами радости:
– А потом у них комиссия, а документы... А там персонал поувольнялся... У них же черт ногу сломит. Представь! Похоронить одного человека вместо другого! Короче, как выплыло это дело, нас вызвали на опознание. А тут ты... Рыбочка ты моя... Сашенька, девочка...
Тут тетка окончательно разрыдалась от избытка чувств, а Саша впала в прострацию. Кома? Рука метнулась к шее, ничего там не было. Это что ж... все что ли приснилось?
Но набежали медсестры, врачи, мол, утомлять больную нельзя, завтра, завтра, все завтра.
А... Неужели приснилось...
Кома...
Она отказывалась верить, но люди вокруг нее, обычные, нормальные люди кругом. Больничные простыни, еда, город за окном, санитарки со швабрами...
Неужели приснилось...
Как же это в голове теперь уложить? Сеня...
Но как... Нет, не может этого быть...
Но правда жизни была жестока.
Все, что с ней было, ей просто приснилось.
Оставалось только закрыть глаза и после того, как ее прокололи, прокапали, прослушали и прокормили таблетками, попытаться спать дальше.
***
Двое мужчин в белых халатах смотрели сквозь стеклянную перегородку на спящую девушку. Приборы попискивали, картинка на мониторе показывала норму. Зеленое яблоко на тумбочке.
– Жалко девочку, какой-то урод богатенький попользовал, а теперь вот, лечи ее.
– Ей еще повезло. Не били, не изуродовали. Лечат вон.
– Сколько она у тебя тут?
– Неделю лежит. Знаешь, первые три дня действительно была без сознания. Потом немного подкалывали, пока ее родственники не появились.
– У девчонки что, выкидыш был?
– И шок на нервной почве, но так удачно, даже не пришлось скоблить. Все само вышло с кровью.
– Маленький срок?
– Да. Она молодая, здоровая. Я такую здоровую матку уже много лет не видел.
– Ты ей будешь чего говорить?
– Ты чё? У нее травма головы, пролежала два месяца и две недели в коме. Так, и только так.
– А выписываешь когда?
– Дней через пять, может раньше.
– И все-таки ей повезло.
– Что тебе сказать... Наверное. Ну, бывай, - пожал коллеге руку и пошел по своим делам.
Тот, что остался, еще немного постоял, глядя на девчонку и думая, скольких он тут вылеживал. Молодых и не очень. Мужчин, женщин, детей, девочек, мальчиков. Но за это ему очень хорошо платят, а он своих пациентов очень хорошо лечит. Так что совесть его может быть спокойна, работу свою он работает, а душу, к сожалению, лечить не умеет. Это да. Но это, однако, и не его работа.
***
Следующие несколько дней были похожи один на другой. С утра обход, потом завтрак, потом процедуры, потом обед, потом процедуры, потом обход, потом вечер, а потом ночь. Тетя Лида сидела с ней почти все время, дядя Слава ее иногда сменял, пожилой мужчина в первый день плакал не скрываясь. От радости, что девочка жива, что нашлась. Чудо какое-то. Они ж ее могилку уже обустроили, цветочки посадили. Очень было тоскливо на старости лет мучиться чувством вины. Все переживая, вот если бы не уехали, вот может ничего и не случилось бы... Теперь он с нее глаз не спустит, пока замуж не выдаст.
На второй день набежали подружки-однокурсницы. Ахали, поражались, рассказывали про то, как начало учебного года прошло, приколы разные вспоминали с летней практики. Кто где напился, кто с кем переспал, кто даже, заметьте, даже (!) самого Малявина по пьяни в постель затащил. Но про Малявина все на уровне сплетен.
Саша механически улыбалась, где надо вставляла реплики. Пока девчонки сидели с ней, оживлялась. Уходили - безропотно выполняла все указания врачей, даже стала лучше выглядеть, но только внутри царила пустота, в которой метался поисковой лучик сознания, ища, за что бы зацепиться. И не находил. Не на что было опереться. Откуда? Откуда эти сны? Она не знала. А потому полностью ушла в себя. Слишком была полна тем, чего, как оказалось, не было на самом деле.
Тетка видела, ее состояние, и как только девочка немного пришла в норму, настояла, чтобы ее выписали. Особых причин удерживать Сашу в стационаре не было, а потому через четыре дня Лидия Ивановна забрала племянницу домой. Надеялась, что в домашней обстановке Саша отойдет, молодая же. Да и в институт надо. Занятия начались, но еще не поздно, она нагонит. Ничего страшного. А там друзья, подружки, там она быстро придет в норму.
И ведь действительно, то, что в обычной жизни нам кажется унылой рутиной, в Сашином состоянии оказалось спасением.
К занятиям ее допустили без вопросов. Во-первых, три недели опоздания, не такой уж большой срок, опять же, она по уважительной причине. А во-вторых, Саша была очень способной, успеваемость у нее стабильно была высокая, может, не на красный диплом шла, но почти все пятерки. А практику как-нибудь потом нагонит, а если не нагонит, тоже не особо страшно. Зачет ей уже поставили. Декан Малявин даже жалел, что девочка на реставратора уйдет, объемщик из нее мог получиться замечательный. Сам он был скорее планировщик, бредил городами будущего, но и объемщик тоже сильный. Талант, одним словом. Пятый курс очень важный, он забрал ее к себе в группу.