Чтение онлайн

О, черт, я не хотела! Я, правда, не хотела! Я не хотела влюбляться в него. И уж тем более, чтобы он догадался об этом. Я не хотела…

Я твердила это, как мантру, в машине, хотя самовнушение мало помогало. Пол молчал. Он был в явном замешательстве. Мы оба не ожидали от меня ничего подобного. Я закурила. И докурила почти половину, прежде чем спохватилась:

— Можно?

Он глянул на меня растерянно: похоже, и не заметил, что я курю. Это Клейтон-то!

— Что? А, конечно!

Мне стало совсем плохо.

Тут Клейтон так резко затормозил, что я чуть не выбила носом стекло; высунувшись из окна, замахал кому-то:

— Донелли!

Я тоже с внезапным облегчением увидела спешащего к нам Борова. Здороваясь с Полом, он не спускал с меня глаз.

— Боже, как я рад! — бормотал, целуя мне руку. — Русалочка! Я сразу, сразу узнал вас!

— Да я особо и не маскировалась! — засмеялась я.

Он продолжал петь:

— Тогда я сразу почувствовал, что дело неладно! Пол с таким зверским лицом заталкивал меня в машину! Теперь я понимаю — он уже тогда влип!

— И крупно, — согласилась я. Пол переводил глаза с меня на него.

— Джессика, — сказал, наконец. — Мистер Донелли приглашает нас к себе. Мне надо еще кое-куда заглянуть, подъеду к вам попозже.

Я была сейчас готова хоть к черту на рога. Пол предупредил негромко:

— Поосторожней с ним. Он так и кипит!

— Я тоже, — призналась я и вылетела из машины.

Единственным достоинством Жирного Борова было то, что с ним совершенно не надо задумываться: он беседовал обо всем сам с собой. Я под конец даже не кивала и не отпускала вежливых замечаний. Клейтона все не было. Наконец очнувшись от своих нелегких мыслей, я услышала, ЧТО мне вещает Боров, и поняла — пора сматываться.

— Я подвезу! — засуетился он. Я моментально представила, как он останавливается посреди дороги и тянется ко мне своими жирными лапками…

— Ну нет! Если уж муж забыл обо мне, доберусь на такси!

Жирный Боров проводил меня до дороги, сказал, заглядывая в глаза:

— Джессика, если когда-нибудь вы с Полом… Знайте, я всегда вас жду! Позвольте поцелуй на прощанье…

Я засмеялась и подставила щеку. Боров умудрился схапать губами мой рот. Губы были цепкие, жадные, сосущие…

— Все! — я вывернулась, смеясь, пошла по аллее. — Никогда, вы слышите? Ни-ког-да!

Меня едва не сбила какая-то машина, вывернувшая из подъездной аллеи. Я выругалась и пошла к ждущему огоньку такси.

Было за полночь, когда я, наконец, услышала в соседней спальне шум — заявился мой благоверный. Что-то с грохотом уронил, выругался, снова уронил…

Я высунула голову в ванную.

— Пол? У вас все в порядке?

Заскрипела кровать. Невнятное бормотанье… Я приоткрыла дверь в спальню.

— Пол?

Клейтон сидел на кровати, глядел на меня и по-идиотски улыбался. Пиджак валялся за опрокинутым креслом, галстук на полу, один ботинок у порога, другой на ноге…

— Я напился! — объявил гордо.

— Что вы сделали? — не поверила я.

— Я напился!

Я вошла, с любопытством приглядываясь. Лицо горит, глаза шальные, волосы смешным хохолком… Клейтон попытался встать, но засмеялся и упал обратно на постель.

— Как же это так? — укоризненно сказала я. — Бедная девушка ждет-пождет, а вы в это время накачиваетесь?

— Вы веселились! — заявил он. — А я что, права не имею? Вы целовались с Боровом при всем честном народе, а я должен был спокойно наблюдать за этим?

— Ай-ай, как не стыдно подглядывать! Мы обменялись дружеским поцелуем на прощанье… Давайте-ка снимем рубашку.

Он тяжело мотнул головой, не замечая, как я расстегиваю пуговицы на его рубашке.

— Дружеским… взасос… да еще он лапал вас… а вы не должны были… мы же договаривались…

Он задержал мои руки на ремне брюк.

— Что это вы делаете?

— Не насилую, не надейтесь. Будьте хорошим мальчиком, ложитесь спать.

— Лягу, — послушно кивнул он. — Лягу, только если вы ляжете со мной.

— Что?

Он сделал усилие и поднялся, качнувшись и уцепившись за мои плечи. Заговорил — почти с детской обидой:

— Ну так нельзя! Зачем ты меня дразнишь? Сегодня ты так смотрела, а потом целовалась с этим Боровом! Мы так не договаривались! Сколько можно ждать? Я жду — а ты с Жирным Боровом! Послушай… пожалей меня. Я больше не могу! У меня второй месяц никого нет!

— Некоторые постятся годами… — пробормотала я, но его губы поймали мои, и я отстраненно подумала, что для Клейтонов месяц — это, вероятно, очень большой срок. А потом — его губы, его руки, его тело, прижимающееся ко мне в торопливо распахнутом халате… В конце концов… я хотела этого… сама хотела… подумаешь… Но каким-то дальним умом, памятью, которая никогда не спит, я понимала — все не так просто. Я буду привязана к нему — окончательно. Тяжело дыша, Пол целовал мою шею, пока его руки освобождали меня от остатков одежды. Откуда-то всплыло воспоминание — ведь так совсем недавно в его кабинете… И я выдохнула ему в ухо:

— Это что… в счет долга?

Он замер. Он остановился — оттолкнул меня резко. Чтобы не упасть, я схватилась за спинку кровати.

— Зачем ты это сделала? — выкрикнул хрипло. — Зачем ты это сказала? Ты мне не должна! Ты мне ничего не должна! Ты поняла меня? Ты поняла? Убирайся отсюда! Убирайся! Уходи, ты что, не понимаешь?

Я подобрала халат и, путаясь в собственных ногах, бросилась к себе. Некоторое время в соседней спальне было тихо. Потом что-то грохнуло о стену, зазвенело, брякнула дверь. Внизу взревел мотор.