Чтение онлайн

– Да ладно, мам, это у нее с тобой разборки, меня-то она любит, – я пыталась ее успокоить, заметив нервозность в голосе и в движениях.

– Глупая ты еще, молодая. Переживаю я за тебя очень, – она протянула ко мне руки, – иди обниму, – и прижала мою голову к груди да так крепко, что я слышала учащенное биение ее сердца.

Родители проводили меня на рассвете, мы почти не разговаривали, и каждый был погружен в свои собственные мысли. Простились без слез и лишних вздохов, я обещала часто звонить и честно рассказывать обо всем, что со мною будет происходить, и дала слово вернуться домой, как только для меня настанут тяжелые времена. Обнимая мать на прощание, я почувствовала легкий запах духов, это был единственный флакончик «Красной Москвы», которую она хранила долгие годы и использовала только в особых случаях, видимо, сегодня был тот самый, особый случай. Автобус увозил меня дальше и дальше, через несколько секунд они скрылись из виду в облаке пыли, все еще чувствуя запах духов, я горько заплакала. Меня никто не видел, и я дала волю своим эмоциям. Я знала, что мама тоже плачет и крестит меня на прощание. Расставание намного тяжелее переносит тот, кто остается, тому, кто уходит, намного легче. До свидания, детство, мы уже никогда не встретимся вновь, но я буду помнить тебя всегда-всегда.

К полудню я уже была в Москве. Здесь я встречу тысячу рассветов, прежде чем проститься с прошлым навсегда.

Тетку я узнала практически сразу. Она сильно располнела и передвигалась с помощью трости, которую не выпускала из рук. Мы встретились в подъезде у почтовых ящиков, она посмотрела на меня, перевела взгляд на чемодан, затем молча повернулась ко мне спиной и поспешила к лифту. Я пошла за ней, волоча чемодан, чьи пластмассовые колеса грохотали по полу. Мы вошли в лифт, меня на мгновение как будто парализовало, я не могла произнести ни слова. Тетка посмотрела на меня еще раз и тяжело вздохнула. Мурашки пробежали по телу, как на экзамене по математике.

– Сподобилась-таки, приехала, – сказала она, – я уж думала, до самой смерти тебя не увижу. Как мать?

Она поджала трясущиеся губы, единственная слеза скатилась по щеке, и прижала меня к себе одной рукой.

Мы болтали на маленькой кухоньке часа полтора, а я все не осмеливалась сказать, что решила пожить у нее несколько месяцев до того, как найду другое жилье и работу. Она все время жаловалась на жизнь и обвиняла всех наших родственников в том, что ее забыли, что к ней каждую ночь приходит ее покойный муж Ванечка – единственный человек, с кем можно поговорить по душам. Наконец, между нами возникла долгожданная пауза, тетка увлеклась мытьем чайных ложечек, а я нервно поглядывала на чемодан, одиноко стоявший возле входной двери, и выкручивала себе пальцы, не зная, как начать разговор. Я не люблю просить что-либо и делаю это крайне редко: не хочется обременять людей, это напрягает и портит отношения. Я немного злилась на тетку, могла бы и догадаться, что я к ней не чайку попить заехала с огромным чемоданом. Вообще-то она была умная женщина, сообразительная, но предлагать мне ничего не торопилась. Придется просить, с горечью подумала я.

– Теть Юль, я бы хотела в Москве остаться, ты же знаешь, Суворов – маленький город, и найти работу по профессии…

– Ты заходи ко мне, не забывай, если в Москве жить собираешься. – Она вдруг резко остановилась и посмотрела в мою сторону, умная догадка посетила ее седую голову. – Жаль, что ты не можешь остаться у меня, – добавила она, глубоко вздохнула и стерла со щеки несуществующую слезу.

– Ну, отчего же не могу, очень даже… – Я заметила, что у нее начала трястись голова, затем руки и через секунду я услышала звон чайных ложечек, которые рассыпались по раковине, добавляя драматизма сложившейся ситуации.

– Квартира больше не моя. Я подписала договор ренты, и после моей смерти ее получит Танечка.

– Танечка? Теть Юль, садись, я домою. Я не про квартиру, я просто поживу с тобой несколько месяцев и съеду при первой же возможности. Вот видишь, как все замечательно складывается. Ты все жалуешься, что одинока и всеми забыта. Теперь все будет по-другому. – Я насухо протерла ложечки кухонным полотенцем и положила в шкаф.

– Давай мы все обсудим потом, – предложила она, – уже поздно, и у меня разболелось сердце. Ты приходи ко мне завтра, около двенадцати.

– Спасибо большое, но мне в Москве негде остановиться, я не могу к тебе завтра прийти около двенадцати, – сказала я чуть не плача.

Она молча взяла со стола коробочку с лекарствами, махнула на меня рукой и скрылась из виду, что означало: я могу остаться по крайней мере до завтрашнего утра.

Всю ночь я боялась встретиться с Ванечкой, шептала «Отче наш» и целовала крестик, висевший у меня на груди. Провалиться в мир Морфея мне удалось только под утро, когда за окном появилась розовая полоска восходящего солнца.

Меня разбудили голоса, доносившиеся из кухни, ветер колыхал занавеску с такой силой, что она касалась моего лица. Не открывая глаз, я прислушалась к разговору: это были два женских голоса, один из которых принадлежал моей тетке.

– Я сказала ей, что эта квартира уже мне не принадлежит, но она захотела остаться на ночь. Ну, не могла же я выгнать ее силой. Она сейчас проснется и уйдет. Танечка, не волнуйся.

– Не будь дурой, – послышался прокуренный голос. – Вон глянь на эти баулы, она явно рассчитывала остаться больше чем на одну ночь. Квартирку московскую захотела, вот и приперлась, знаю я таких ушлых девок из деревни.

– Ну перестань, Оля ведь девка-то хорошая, ты не сердись. Вот проснется, ты сама с ней поговори, у тебя лучше получится.

– Ну, вот что, давай, буди ее, нет у меня времени ждать, когда она соизволит проснуться.

– Так ведь рано еще, пусть поспит, всю ночь крутилась, не спала.

Тетка явно боялась свою собеседницу и всячески пыталась избежать назревавшего конфликта.

– Ага, продумывала план, как поскорее тебя отравить и квартирку себе загрести. Эх, пропадешь ты без меня, Юлия Михайловна, только за тебя и беспокоюсь. Ладно, сиди тут, пойду будить твою нежданную гостью.

Я успела натянуть одеяло на голову до того, как в комнате послышались шаги, приближающиеся к моей кровати.

– Просыпайся. Нужно обсудить детали твоего здесь пребывания, – сказал уже знакомый мне прокуренный голос.

– Детали? Вы из милиции? – Я наполовину приоткрыла лицо.

Передо мной нарисовалась темная фигура, непонятно какого пола. Татьяна уселась прямо на мою одежду, которую я аккуратно сложила на кресло перед тем, как отправиться спать. Ее лицо напоминало спальный вагон, из которого струились клубы дыма. Синяки надолго поселились под глазами, а красная стекавшая по уголкам губ помада лишь подчеркивала их несовершенство. Девица была настолько худой, что казалось, под плащом скрывалось пустое пространство.

– Ах ты, нахалка, я – приличная женщина, – оскорбилась она. – Вчера ты сказала, что останешься на одну ночь, вон твои причиндалы стоят, выметайся.

– Ну, что ты, Танечка, не так же резко, ну, – вступилась тетка, и ее голова показалась в дверном проеме.

– Оленька, пойдем, позавтракаешь. Да брось ты эту гадость сосать, – сказала она Танечке, докуривающей сигарету без фильтра, после чего теткина голова исчезла в дверном поеме.

– Иди погуляй, – крикнула Танечка, и через минуту я услышала, как хлопнула входная дверь.