Чтение онлайн

Интерьер ЖОРа

Парадокс заключается в том, что до определенного момента (июнь 1980 года) стыковщики и расстыковщики даже не знали (!) о существовании друг друга, хотя работали на одной орбитальной станции. С другой стороны, этому удивительному факту можно найти довольно логичное объяснение. Стыковка и расстыковка никогда не происходят одновременно. Первое всегда предшествует второму. Когда стыковщики заканчивают свою работу, расстыковщики еще даже не появляются в зоне проводимых работ и, наконец, как известно, всякая связь между ЖОСом и ЖОРом отсутствует.

Однако, долго так продолжаться не могло. 14 июня 1980 года Филимонов случайно услышал по рации о существовании на «Салюте» целой бригады (!) расстыковщиков. Разочарованию его не было предела.

Вспоминает Юрий Остапчук:

С тех пор на «Салюте» между стыковщиками и расстыковщиками существует некоторая взаимная неприязнь.

Однако вернемся к технологии «расстыковки».

Итак:

К «дочернему» кораблю (тому, который должен отойти от станции) крепится расстыковочная плита (см. рис.). В плите имеются 8 пазов для ступней расстыковщиков. Размеры пазов строго индивидуальны и точно соответствуют размерам ступней расстыковщиков (от 42-го — Крапивина, до 46-го — Воронцова).

Все члены бригады развязывают стыковочные узлы, принимают положение «упор спиной лежа» и вставляют ступни ног в соответствующие пазы на расстыковочной плите.

С Земли следует команда «И-раз!».

По команде «И-раз!» все расстыковщики одновременно отталкивают расстыковочную плиту, плита вместе с дочерним кораблем удаляется от станции, дверь станции закрывается и на этом процесс расстыковки заканчивается.

Однако на практике не всегда все происходит так гладко. Кто знает — невнимательность, усталость или элементарная халатность привели в марте 1984 года к инциденту, впоследствии охарактеризованному в научных кругах как «трагический курьез».

Рассказывает Сергей Крапивин:

Перед нами сухие строки отчета Правительственной комиссии по расследованию инцидента: «…Расстыковка проводилась в спешке, без соблюдения должных мер безопасности. Донченко (пазы 44 размера) пазы перепутал и вставил ступни в пазы Воронцова (размер 42,5). В результате во время расстыковки произошел непроизвольный захват ступней Донченко расстыковочной плитой, и сам Донченко был увлечен дочерним кораблем в открытый космос…».

Заканчивая наш небольшой исторический обзор на этой печальной ноте, мы все же надеемся, что времена романтиков не ушли безвозвратно, и если человек ночью иногда смотрит на звезды, то не все потеряно, еще есть шанс.

На протяжении всей истории человечества Луна оставалась загадкой. Она притягивала, манила, пугала, рождала легенды. Человеческое воображение населяло Луну разумными существами, похожими на нас; тема стала особенно модной в эпоху Просвещения, когда изысканные дамы, окруженные не менее изысканными кавалерами, томно спорили о загадочной Луне в лучших салонах Парижа, Петербурга и Берлина. Но лишь в двадцатом веке развитие космических технологий позволило, наконец, ответить на многие вопросы, которые в течение долгих столетий будоражили умы.

Когда исследование и освоение Луны стало насущной необходимостью, перед учеными сразу же возникла проблема: какими будут это исследование и освоение? СССР и США пошли здесь совершенно разными путями: если мы периодически запускали на Луну автоматические станции, передававшие на Землю ценнейшую научную информацию (например, после обработки данных, полученных с «Луны-9», выяснилось, что темная сторона Луны (Dark Side оf the Moon, как говорили в то время американцы) не только ничем не отличается от светлой, но по определенным параметрам даже превосходит ее), то американцы, известные своей экстравагантностью, с самого начала ухватились за авантюрную идею высадки на Луну человека, что вызывало у наших ученых лишь скептические улыбки.

Один из крупнейших специалистов в области космической робототехники, Ариф Рагимов, тонко заметил однажды на одном из симпозиумов: «Возможно, покажусь смешным, но я бы давно отправил всех этих лоботрясов из NASA в сумасшедший дом» (дело происходило осенью 1961 года).

По иронии судьбы, именно Рагимову пришлось пять лет спустя возглавлять лабораторию, разработавшую вскоре первый советский луноход. Дело в том, что к тому времени результаты исследований, передаваемые станциями серии «Луна», находившимися на поверхности Луны, перестали удовлетворять ученых. Эти сообщения были однообразными и беспрестанно повторялись; некоторые станции и вовсе вышли из строя, и при попытке наладить с ними связь слышались лишь странные звуки, напоминавшие волчий вой.

«Нужна мобильность, нужно движение!» — повторял Рагимов своим сотрудникам. Луноход представлялся ему неким симбиозом человека и машины, наделенным мощным икусственным интеллектом (AI — Artificial Intellect по американской терминологии), и способным спуститься на дно самого глубокого кратера и подняться на пик высочайшей горы. «Вы узнаете о Луне все, что всегда хотели знать», — с гордостью заявлял Рагимов.

В начале 1968 года первый советский луноход был готов к эксплуатации. К тому времени руководству страны стало известно, что в США практически завершены работы по проекту «Аполлон», и высадка человка на Луну неминуемо состоится уже в 1969 году. Мысль о том, что человек этот будет американцем, не давала покоя многим в высших эшелонах власти. Медлить далее было нельзя.