Чтение онлайн

Называли их «бомбардиры».

— Вы долги получаете для всех?

— Кто хорошо попросит, — усмехнулся Коробков. Он сидел веселый и безмятежный, отлично понимая, что сделать ему ничего не могут.

— Вы, майор, под меня не копайте. Я не тунеядец, не фарцовщик, не вор. Между прочим, работаю. Гоняю на фурах по стране. Работа не мед, но четыреста своих в месяц имею. Так что у меня все чисто.

— Слушайте, Коробков, на соседней даче убили человека. Вы когда ехали к Грушину?

— Утром. Рано совсем, чтобы его тепленьким взять. Со сна человек сговорчивее.

— А вы психолог.

Коробков снисходительно улыбнулся.

— Вы ничего не заметили необычного?

— А что? Поселок как поселок.

— Хорошо, идите.

Коробков встал.

— А теперь не для протокола, почему вы выбивали долг?

— Такие, как Пончик, два падежа знают — дательный и брательный. А я два действия арифметики — отнимать и делить. Такая нынче жизнь, майор.

Коробков вышел. Олег достал сигарету, закурил, не чувствуя вкуса. В комнату вошел Толя.

— Ну как?

— Пустой номер.

— Я уже слышал, ты этого делягу из «Березки» привлеки.

— Постараюсь.

— Может, ко мне зайдем, я рядом живу. Чаю попьем, поговорим.

— А Зоя?

— Она привыкла, а тебе просто рада будет.

И тут Олег вспомнил о щенке и улыбнулся.

— Ты чего? — удивился Толя.

— У меня дома собака негуленая.

— Жениться тебе пора.

Олег вышел к машине. Прохоров и Сытин стояли молча и курили.

— Ну что, особая группа?

— Да ничего, — ответил Сытин.

— Тогда поехали.

Он только до ручки машины дотронулся, как во двор влетела синяя «вольво».

Коробков резко затормозил, вылез из машины.

— Явление второе, те же и Коробков, — сказал Прохоров.

— Майор, — не обращая внимания на реплику Прохорова, сказал Коробков, — а где эта дача?

— Какая?

— На которой этого Барядина замочили?

— Бурмина.

— Какая разница. Где его дача?

— В поселке.

— Где находится, если от дачи Грушина смотреть?

— Чуть наискось.

— Вспомнил я. Ехал утром рано. На просеках никого. Повернул к даче, а рядом с домом Грушина мужик стоит.

— Какой мужик?

— Ну, модный такой, высокий, в пиджаке светлом.

— Ну и что?

— Так он не то ту дачу фотографировал, не то в бинокль рассматривал.

— Пойдемте-ка в отделение, Коробков, вы там мне все подробно расскажете.

И началось все сначала.

Леня Сытин сгонял в Управление за планом поселка. Коробков точно нарисовал маршрут.

— Теперь о мужике. Где вы его увидели? Укажите на плане.

— Вот здесь, — Коробков поставил точку.

— Что он делал?

— Я ехал быстро. И в поворот вписался тоже на скорости. Он не то фотографировал, не то в бинокль дачу Бурмина рассматривал.

Олег посмотрел на точку. Она была чуть наискосок от дачи Бурмина, напротив дома Архипова. Утром надо будет съездить туда, благо генерал встает рано.

— Коробков, опишите этого человека.

— Я на скорости шел. Высокий, пиджак светлый и штука какая-то в руках. А потом уж из окна брюки бежевые увидел и ботинки «Хэрорртс».

— Какие ботинки?

— Ну фирма такая, английская, дорогая.

— А вы не перепутали?

Коробков посмотрел на Наумова, как смотрят обычно на несмышленых детей.

Второй раз за этот день Олег столкнулся с энциклопедическим знанием западных изделий легкой промышленности.

— Ну, что было дальше?

— Я пошел к Грушину.

— Понятно. Слушайте, Коробков, если что-нибудь вспомните, то позвоните мне по этому телефону.

На улице Прохоров спросил Олега:

— Что завтра делать будем?

— Ты, как и прежде, ищешь оружие, ты, Сытин, внимательно просмотришь все газетные статьи Бурмина, запросишь дела, на основании которых он писал. Проверь всех героев его выступлений. Кто где находится.

— Что вы имеете в виду?

— Кое-кто из них сидит, кое-кто освободился, а кое-кто и открутился от ответственности. Понятно. Я поеду к генералу Архипову. Может быть, он что-нибудь, кроме ботинок, видел.

Олег вышел из машины. Постоял у подъезда. Переулок был тих и безлюден. Почти все окна в домах погасли, только в темноте на лавочке во дворе напротив горели огоньки сигарет. Когда-то и он сидел там и курил одну сигарету за другой.

Это место было своеобразным ночным клубом не одного поколения местных мальчишек. Вот сидят и курят. Зимой пойдут в подъезды, а по телевизору модные корреспондентки молодежных программ опять будут рассуждать о проблемах свободного времени молодежи. И профессора будут рассуждать, и комсомольские работники, а мальчишки по-прежнему будут сидеть в подъезде, так и не зная, сколько умных людей пекутся об их досуге.

Когда Олегу приходилось видеть эти передачи, он почему-то испытывал острое чувство неудобства за этих людей. Ну о чем говорить-то? Вон актер известный как красиво говорил о помощи молодежным любительским студиям. А ты не говори. Приезжай хотя бы на Патрики и организуй такую студию. Но как же. У него времени нет. Театр, съемки, институт. Все эти говоруны, теоретики порассуждали красиво и пошли, а ребята опять без дела.

Олег вошел в подъезд, открыл дверцы лифта и, только нажав кнопку четвертого этажа, понял, как устал. День сегодня выдался на редкость суетливый и пустой. Пока розыск не продвинулся ни на шаг. Нет, все-таки продвинулся. Отпала хотя бы версия в отношении Коробкова. Да и наметки кое-какие «ответственный работник» дал.

Олег открыл дверь и в свете, падающем с лестничной площадки, увидел щенка. Он сидел у дверей и ждал. Господи! Как он обрадовался. Затявкал смешно, запрыгал, пытаясь передними лапками стать на брючину.