Истина
Шрифт:
– Как, Хорек, дела? – каждое утро с завидным упорством спрашивал Девушкин Семена в отместку за его наговор.
Семен быстро заводился:
– Скотина! Ты когда кончишь по утрам мне настроение портить?!
– У тебя его никогда не было. Ты точно зверь! – спокойно отвечал Девушкин.
– Ты, диабетик несчастный, штаны скоро потеряешь. Худой, как спичка!
– Ты тоже не Шварценеггер.
– Заткнись, гнилой! Я тебя замочу где-нибудь, покаркаешь! – выходил из себя Семен.
И так почти каждый день. В редких случаях Семен не отвечал на «Хорька». Девушкин рад был бы не хамить, промолчать, но не молчалось. Да и как молчать, когда Семен такое говорит? Девушкин не мог такое простить Семену. И каждый раз, завидя Семена, будь это на улице или у гаража, Девушкин как бы между прочим интересовался: «Как , Хорек, дела? Как жизнь?» А почему Хорек? Семен так звал одного пенсионера. И вот теперь Семен сам пенсионер.
Было время, Девушкин с Семеном дружили, менялись машинами, выпивали, и вот – враги. Да еще какие! Раз Семен набросился с кулаками. Девушкин тогда тоже психанул. Хорошо у гаража стоял Табаков, мастер из ХРУ, разнял.
– Зачем, Хорек, при людях-то кидаться? Давай один на один разберемся, – выговаривал Девушкин Семену потом, когда Табаков ушел.
Семен ничего не ответил. Испугался?
Это было весной. Девушкин снимал кардан, ворота в гараже были открыты, и тут Семен…
– Пойдем разберемся! – Семен не шутил.
«Ну вот и все… – подумал тогда Девушкин. – Напросился. Жди неприятностей». Семен мужик был крепкий, жилистый. Ко всему еще псих.
– Пошли, – стараясь казаться спокойным, вышел Девушкин из гаража.
Семен вдруг повел себя как-то странно, ничего не сказал, пошел к себе в гараж. Девушкин минут пять его подождал и опять занялся карданом. Конфликт был улажен. Нехорошо это все как-то было. Неправильно. Правильно было бы вытащить Семена из гаража и набить морду. Девушкин к этому был не готов, не настроен. От Семена же всего можно было ожидать. Человек он был неуравновешенный. В гараже было много железа. Так и до греха недалеко.
Вечером после работы Девушкин с Семеном опять сходились у гаража и опять ругались.
– Как дела, Хорек? – задирался Девушкин.
Если бы Семен промолчал, Девушкин бы ушел к себе в гараж, но Семен не хотел молчать:
– Ты свою жену привяжи к кровати, чтобы она не таскалась с кем попало!
– Ты, Хорек вонючий! – сдавали у Девушкина нервы. – Расскажи лучше про свою жену. Она у тебя тоже любит выпить.
–Она у меня не пьет. Кодировалась.
Может и правда, не пьет, кодировалась? Девушкин растерялся. Семен как-то рассказывал, как свою жену бил. Была вся в синяках. Девушкин на минуту представил себе сухие, крепкие кулаки Семена в деле, и стало не по себе.
– Хорек, ты почему такой злой? Все у тебя есть: и дача, и машина, и квартира хорошая, и жена не пьет. Чего тебе еще не хватает?
– Молчи, несчастный!
– Почему несчастный?
– Потому что ходишь в одних туфлях уже третий год.
Семен сплюнул.
– Туфли у меня еще крепкие. Зачем мне новые?
– Молчи, сопляк, пока не получил!
– У меня тоже руки есть.
– А ну тебя! Говно и есть говно! – отступился Семен.
Девушкин торжествовал. Он прекрасно понимал, что делал нехорошо, но зачем Семен так говорил про жену? Это надо быть подлецом!
Дверь в гараже у Семена была открыта. Девушкин не помнил, когда Семен не работал, болел, не ходил в гараж.
– Как, Хорек, дела? – крикнул Девушкин, подойдя к гаражу. Если бы он вдруг захотел промолчать, то ничего, наверное, из этого не получилось бы: привык, два года уже «как, Хорек, дела, как, Хорек, дела»…
Семен не отзывался на прозвище. Девушкин открыл гараж. В понедельник – это завтра – Семен уходил в отпуск, Девушкин вчера случайно узнал это от Чебыкина. Значит, завтра Семена не будет. Как это здорово! «Широка страна моя родная, – на радостях запел Девушкин вполголоса, – много в ней лесов, полей и рек. Я другой такой страны не знаю, где так вольно жил бы человек».
Девушкин проверил уровень масла в двигателе, подтянул ремень на генераторе, хотел еще посмотреть фильтр… В дверях стоял Семен. Он никогда не заходил в гараж. Девушкин насторожился.
– Что, Хорек, соскучился? – Девушкин не хотел ругаться с Семеном, все как-то само собой получилось, вырвалось.
Семен не сразу ответил: он испытующе смотрел в глаза.
– Ты когда кончишь придуриваться? Придурок! – спокойно повел себя Семен, что было на него не похоже.
– Что ты, Хорек, ругаешься? – Девушкин не знал, как и вести себя. Все было так неожиданно. – Что, Хорек, скажешь? – улыбнулся Девушкин.
– Когда заткнешься, скотина? – Семен не шутил, был не в себе.
– Ты сам скотина!
Семен что силы ударил по машине, по багажнику. В руке его, похоже, что-то было.
Девушкин схватил лежавшую в углу монтировку и подбежал к Семену. Облицовка на багажнике была примята.
– Что, получил? – спросил Семен, нагло улыбаясь; развернулся и спокойно вышел из гаража.
– Хорек, еще раз появишься в гараже – я тебя прибью! – закричал Девушкин и бросил монтировку в угол, откуда взял. С монтировкой оно как-то было надежней.
Надо было что-то делать, дать понять Семену, что его никто не боится, сбить с него спесь. Но как? Расстроенный Девушкин вышел из гаража.
– Эй, Хорек! Хорек!
Семен не отзывался.
– Хорек!
– Придурок! – послышалось из гаража, и скоро появился Семен. – Ты когда заткнешься? Гнида!
– Ты что, Хорек, белены объелся?
– Я тебе покажу белены объелся! – взревел Семен.
Он тяжело дышал. Глаза его были широко открыты, рот перекошен – сумасшедший. Он был уже совсем близко. «Бежать? Но это означало бы «струсил». Но только не это! Да и поздно… » – не знал Девушкин, что предпринять. В последний момент Семен одумался, ушел к себе в гараж.
Девушкин сидел в машине, никак не мог прийти в себя от случившегося. Повезло. Но везение – вещь ненадежная. Семен совсем озверел. Он опять был не в настроении. А когда у него было настроение? Если он и улыбался, то через силу. Глаза его совсем не смеялись. В гневе он был страшен. Лучше его было не трогать. Девушкин не хотел связываться с Семеном, но словно кто за язык тянул: Хорек и Хорек. И как долго это будет продолжаться, Девушкин не знал. Опять задергался глаз. Девушкин включил зажигание и выехал из гаража. У Семена в гараже играла музыка.