Чтение онлайн

Вотский с трудом следовал за логикой Джаза. Он даже не был уверен в том, что это логика.

— Что ты говоришь? — переспросил он.

— Я говорю, что, вопреки здравому смыслу, я решил подарить тебе жизнь, — сообщил ему Джаз. — Понимаешь, я не из таких людей, как ты, не из маниакальных убийц. Вчера в моей камере, окажись ты в моей власти, очень может быть, что дело для тебя обернулось бы по-другому. Причем во всем виноват ты, потому что именно ты довел меня до этого. Но будь я проклят, если я могу убить тебя здесь и сейчас.

Вотский попытался фыркнуть, но у него получился только стон.

— Желтое дерьмо цыплячье, сукин сын... — он рывком встал на ноги.

Джаз опустил автомат и сделал один выстрел между ступнями ног Вотского. Пуля с визгом отрикошетила от земли.

— Палки и камни, — напомнил он, — не могут повредить моим костям, но грязные слова наверняка могут доставить тебе чертовские неприятности!

Он сел на мотоцикл и завел мотор.

— Ты оставляешь меня здесь без оружия? — вдруг встревожился Вотский. — Тогда уж лучше все-таки убей меня!

— Ты найдешь свой автомат, когда доберешься до конца Врат, — сообщил ему Джаз. — Но помни об одном: если я еще когда-нибудь поймаю тебя на том, что ты за мной охотишься, история закончится совсем по-другому. Я не знаю, насколько велик мир, в который мы скоро войдем, но отсюда он выглядит достаточно большим, чтобы вместить хотя бы нас двоих. В общем, решать тебе. Ну, дорогой товарищ, я тебе уже сказал все, что хотел. Надеюсь, нам больше не доведется встретиться.

Он выжал сцепление и проехал мимо Вотского, потом, добавив газа и немножко разогнавшись, ненадолго обернулся. Этот огромный русский наблюдал за его отъездом. Выражение его лица было трудно определить. Джаз вздохнул, дал двигателю побольше оборотов и поехал в направлении освещенной солнцем картины. Но где-то в глубине души он знал, что совершил серьезную ошибку...

Еще одна его ошибка состояла в следующем: он не сумел определить, где заканчивались Врата и начинался лежащий за ними странный мир!

Джаз проехал всего три или четыре минуты, поддерживая скорость двадцать — двадцать пять миль в час, когда без всякого предупреждения пролетел через наружную оболочку сферы. Потому что с этой стороны тоже находилась сфера, и он понял это, уже взлетев в воздух. Неприятным было то, что с этой стороны сфера примыкала к чему-то вроде горловины кратера, край которого был фута на три выше прилегающей территории.

Мотоцикл упал, Джаз тоже — сумев при этом каким-то образом увернуться от машины, и оба предмета столкнулись с жесткой почвой, покрытой разбросанными камнями. Какое-то время Джаз лежал ошеломленный, приводя свои чувства в порядок. Потом он сел и стал осматриваться. И только тогда понял, как ему повезло.

Ослепительно белая сфера была футов тридцати в диаметре, а вокруг нее, пронизывая землю и стенки кратера, в радиусе семидесяти футов повсюду виднелись знакомые “червоточины” в магмассе. Джаз приземлился между двух таких дыр и понимал, что лишь по чистой случайности не угодил головой в одну из них. Стены этих туннелей были гладкими, как стекло. Они опускались почти перпендикулярно, а глубина их была совершенно неизвестна. Попав туда, было бы чертовски трудно выбраться.

Джаз бросил еще один взгляд на сферу и вновь отвернулся от ее ослепительного сияния. Гигантский светящийся шар для гольфа, попавший в мокрую лунку и оставленный здесь на просушку, — вот как это выглядело.

— Но кто, черт возьми, загнал его сюда? — пробормотал Джаз. — И почему он не прокричал: “Эй, впереди, поберегись!”?

Ой встал, ощупал себя и обнаружил только царапины и шишки. Потом, несмотря на то, что ему хотелось просто стоять и глазеть на удивительный мир, открывшийся ему, он подошел к мотоциклу и стал исследовать его повреждения. Передняя вилка была сильно погнута, и колесо в ней заклинило намертво. Если бы у него был гаечный ключ и он мог бы снять колесо, тогда, возможно, ему удалось бы выпрямить плечи вилки, используя грубую силу, но... гаечного ключа у него не было.

А вообще... что там вообще с инструментами?

Он отщелкнул карабины сидения мотоцикла и захлопнул сиденье... Ящик для инструментов, располагавшийся под ним, был пустым. Теперь машина была обречена лежать здесь и ржаветь до скончания веков. Значит, так обстоят дела с транспортом...

Теперь Джаз подумал про Карла Вотского. Русский отставал от него на полторы-две мили. В крайнем случае — это сорок минут, даже если учесть, что он перегружен снаряжением. Меньше всего Джазу хотелось оказаться здесь в момент прибытия Вотского. Но до того, как уйти отсюда, он должен сделать еще одну вещь.

У него была небольшая радиостанция, уоки-токи, взять которую настойчиво предложил майор. Теперь он включил ее и спокойно произнес в микрофон:

— Я говорю с ублюдком товарищем майором Хувом? Это Симмонс. Я пробрался на другую сторону и ни черта не собираюсь рассказывать о том, как я добрался сюда и что это место собой представляет! Вас это устраивает, товарищ?

Никакого ответа, даже помех. Может быть, очень слабенькое шипение и треск. Во всяком случае, ничего такого, что хотя бы отдаленно напоминало ответ. Джаз, собственно, и не ожидал услышать что-либо; если другие не смогли пробраться сюда, то почему дела должны были обстоять по-другому? Но все-таки.

— Алло, говорит Симмонс, — попробовал он снова. — Кто-нибудь меня слышит? — Опять ничего. Это радио, несмотря на то, что весило всего фунт, стало теперь мертвым грузом. — Ну и черт с вами! — сказал он в микрофон и бросил радиостанцию в одну из дыр, где она пропала из виду.

А теперь... теперь настало время глубоко вздохнуть и хорошенько присмотреться к месту, в котором он оказался.

Джаз был доволен тем, что ему удавалось пока разделываться с проблемами в том порядке, которого требовала их приоритетность. Дело в том, что он мог стоять и просто смотреть на мир, открывшийся по эту сторону Печорских Врат, очень-очень долго. Частично этот мир был знаком и привлекателен, частично он был странным и пугающим, но в общем и целом — фантастическим. Глаза разбегались от контрастов, которые можно было бы сравнить с пейзажем, написанным сюрреалистом, если бы этот пейзаж не был столь реален.

Первым делом Джаз разобрался с самыми знакомыми вещами: это были горы, деревья, проход, зиявший среди могучих каменных гигантов, выраставших из заросших деревьями склонов и поднимавшихся выше линии деревьев, туда, где были видны лишь серые камни, тянувшиеся, казалось, в бесконечность. Восхищенный этим грандиозным зрелищем, Джаз отошел в сторону гор от сферы, возможно, на сотню ярдов, а там сделал паузу, прикрыв глаза ладонью от всепроникающего сияния сферы. Затем он вновь начал рассматривать громоздящиеся горы.