Чтение онлайн

— Пойдем, они уже ждут нас.

Она подвела меня к одному из этих существ, без конца покачивающих головами. Это был, вероятно, зверь Корлиса, решила я, потому что на спине его, вернее, там, где кончалась его шея, была укреплена металлическая клетка.

— Давай, забирайся и располагайся там, — сказала мне Карен, но я была не в силах сделать это. Отступив на шаг, я отрицательно покачала головой. Похоже, мой страх придал ей уверенности — вот уж не думала, что ей не хватает уверенности в себе! Она рассмеялась:

— Тогда поедем вместе.

Мы подошли к соседнему свободному животному. Оно было застелено фиолетовой попоной величиной с хороший ковер; упряжь была из черной кожи с золотыми украшениями, а седло, расположенное у самой шеи, было огромным, мягким, соблазнительным. Зверюга опустила шею, и Карен, ухватившись за упряжь, легко взобралась в седло.

Мне едва удалось заставить себя прикоснуться к этому чуждому мне существу. Она потянулась ко мне, взяла мою дрожащую руку в горячую ладонь, и с ее помощью я кое-как примостилась позади нее.

— Если у тебя закружится голова, держись за меня покрепче, — посоветовала она. И в следующий момент мы взмыли в воздух. Насчет полета я не могу рассказать тебе ничего, потому что практически все время мои глаза были зажмурены. И уж к ней-то я прижималась действительно крепко, потому что прижиматься больше было не к чему.

Этот воздушный замок был ужасным местом. Он...

— Джаз? — Зек потянулась вперед и взглянула на него повнимательней. Во рту у него торчал окурок, уставившийся прямо в небо. Порыв ветра сбросил столбик пепла прямо на его грудь, и этот цилиндрик начал болтаться по груди туда-сюда. А он еще говорил, что ему будет “не заснуть” Ну и ладно, ему и в самом деле давно пора отдохнуть. Ей, кстати, тоже.

Ей, правда, было интересно, какую часть рассказа он все-таки успел усвоить.

Так уж случилось, что большую часть рассказа он все-таки слышал. Причем мнение Джаза о ней не изменилось. Она была, черт побери, настоящей женщиной...

Следующие пятнадцать миль, действительно, оказались нелегкими. После всего что он пережил до того, как оставил Печорск, и то, что он пережил после этого, не очень-то компенсировалось менее чем тремя часами сна. Во всяком случае, этого было явно недостаточно для того, чтобы чувствовать себя готовым к новым подвигам. Дорога была тяжелой, она поднималась вверх по холмам, петляла среди труднопроходимых групп камней. Вскоре пошел дождь, но мокнуть пришлось недолго, так как послышался голос. Лардиса, объявлявшего о втором большом привале. Местом привала были сухие просторные пещеры, расположенные в отрогах гор, где большинство Странников смогло свободно расположиться. Джаз и Зек устроились в таком месте, откуда могли наблюдать за тем, как небо понемногу очищается от облаков, становясь несколько темней, в то время как солнце, продолжавшее клониться вниз, до сих пор исправно бросало на их лица теплые лучи.

С этого удобного наблюдательного поста, по мере того как уходил туман и становилось все яснее. Джаз мог оценить решение Лардиса, который выбрал столь сложный на первый взгляд маршрут. Внизу под ними простиралась широкая полоса леса, постепенно переходящего в равнину Светлой стороны. Прорезаемая кое-где спускающимися с гор реками, эта густая темная зелень лесов представляла собой почти непроходимое препятствие. Там, выше в горах, эти речки были еще ручейками, которые легко можно было перейти, однако ниже они начинали сливаться, набирать силу, превращаясь в конце концов в могучие водные артерии, мощно рассекающие своими потоками леса. Конечно, здесь было хорошо охотиться, ловить рыбу и очень плохо следить за кем-нибудь. Оказывается, выбор тут был небогат: либо сложный маршрут, либо маршрут невозможный. И уж конечно, по ходу избранного маршрута необходимо было иметь возможность прекрасно просматривать окрестности — фактор, который Лардис считал исключительно желательным.

— На этот раз, мне кажется, я посплю, — сообщил Джаз Зек.

— Ты поспал и в прошлый раз, — напомнила она ему. — Ты начинаешь ощущать утомление?

— Как, как ты сказала? Начинаю? — он криво усмехнулся. — Интересно было бы найти хоть одну мышцу, которая у меня не болела бы! А эти Странники еще тащат проклятые тележки, и я не слышу, чтобы хоть кто-нибудь из них жаловался. Наверное, ты правильно говоришь: мне нужно немножко привыкнуть к этому. Правда, мне даже страшно подумать, как бы чувствовал себя на моем месте человек, который находится в плохой форме, болен или просто стар.

— Я была не в такой хорошей форме, как ты, — возразила она. — Правда, у меня было больше времени, чтобы постепенно втягиваться в эту жизнь. В определенном смысле мне повезло в том, что с самого начала я попала к леди Карен. И помимо всего прочего, она была... ну... “леди”. Во всяком случае, в той степени, в какой это позволяло ее состояние.

— Ее состояние?

— В ней находилось яйцо Драмала Прокаженного, — утвердительно кивнула Зек. — Лорд Драмал из Вамфири был проклят в тот момент, когда он подхватил проказу — собственно, поэтому он и получил свое прозвище. Подожди, сейчас я все тебе объясню. Проказа — это тоже один из важных факторов в судьбе Странников. Они очень подвержены ей. Ты уж не спрашивай меня, получают они ее по наследству, контактным методом или еще как-нибудь. Я вообще ничего не знаю об этом заболевании. Так или иначе,! когда у кого-нибудь из Странников замечают симптомы этой болезни, он становится отверженным. Такое случается очень часто — племя попросту отвергает его. Или ее. Драмал в молодости, пятьсот лет назад, подхватил проказу у одной женщины. Она была больна, но симптомы у нее еще не проявлялись. Лорд Вамфир находил ее очень милой и жил вместе с ней в своем замке. Слишком поздно он узнал о ее небольшом недостатке.

Джаз опять был озадачен:

— Ты хочешь сказать, что она его заразила? Но меня скорее удивляет то, что эти существа вообще каким-то образом выживают. Я уже не говорю о том, что они постоянно воюют друг с другом, но они ведь пьют кровь Странников, занимаются с их женщинами сексом, в общем, подставляют себя каким угодно заболеваниям какими угодно способами.

— И в то же время, — возразила Зек, — по-своему они соблюдают кодекс чести. Во всяком случае, истинные лорды Вамфири. Или леди.

— Кодекс чести? — Джаз опять опешил. — Ты это серьезно?

Она прямо и очень пристально взглянула ему в глаза.

— Видишь ли, свой кодекс чести есть даже у тараканов. Но я сказала бы, что Вамфири... да, разборчивы. Их приспешники или пособники, состоящие в основном из Странников, которые подверглись метаморфозам, стали вампирами, но не получили яйца, как, скажем, та парочка, что сопровождала Шайтиса, — вот те, возможно, действительно неразборчивы. Однако что касается “подставлять себя каким угодно заболеваниям” — это было бы справедливым утверждением, если бы речь шла об обычных людях. Ты, однако, убедился в том, что они — не обычные люди. Как только человек становится вампиром, организм его приобретает сопротивляемость к заразным заболеваниям. Вот почему они живут так долго. Даже процесс старения почти не влияет на них.

— Тем не менее, проказе они подвержены? Именно это ты хотела сказать?

— Не совсем. Во всяком случае, женщина Драмала умерла в башне, в которую он заточил ее. Потом болезнь проявилась и у него. Конечно же, плоть вампира боролась с ней. Отгнившие конечности вновь восстанавливались, а отвалившаяся плоть заново отрастала. Однако в этой игре Драмал не мог победить. Зараженным оказался сам вампир, живший внутри него. По мере того как развивалась болезнь, все большая часть энергии Драмала начинала уходить на борьбу с ней, на то, чтобы просто выжить. Замок его стали избегать другие Вамфири, и даже в периоды перемирий его никто не посещал. Конечно, своих людей он держал в узде, но по мере того как он ослабевал, даже они потихоньку начали строить планы заговоров против него. Они боялись, что сами заразятся.