Источник
Шрифт:
– Да!
– сказал я.
– Да, я сейчас...
И вот уже был разведен огонь, и я нарезал солонины, сходил к ручью, принес воды, ибо от вина она отказалась. А я так выпил его с удовольствием. Потом выпил еще. Возможно, это было лишнее, но я очень боялся, что Сьюгред вот-вот начнет говорить о сражении, о гибели мужа, о смерти Хрт...
Но она заговорила совсем о другом. Вначале она спросила, сколько мне лет, и я ответил. Потом она спросила, как меня называли в моей прежней жизни, и я снова ответил. Потом я отвечал: я не женат, но у меня есть женщина по имени Теодора, она - супруга автократора и у нее действительно есть дочь, дочь зовут Зоя...
– А дочь красивая?
– спросила Сьюгред.
– Не очень, - сказал я.
– А что?
– Так, ничего, - ответила Сьюгред, не в силах удержать улыбки.
Я тоже улыбнулся. Я все понял! Ходили слухи, будто Айгаслав грозился породниться с автократором, то есть взять в жены его дочь. А Сьюгред... Да! Вот, я подумал, женщины!..
А Сьюгред уже начала расспрашивать меня о Наиполе: о том, что там носят и что там едят, как развлекаются, и что такое ипподром, театр. Сьюгред слушала меня очень внимательно, хотя я понимал: ей все равно, о чем я говорю, ей просто хочется чем-то отвлечься. Было уже совсем темно. Горел костер, вокруг был лес. Тьма, тишина! Сьюгред спросила:
– А скажи...
Но тут я резко толкнул ее в плечо, она упала - стрела со свистом пролетела мимо, воткнулась в дерево...
И я упал! И нож метнул! Визг! Х-ха, значит, попал! И я вскочил!
– Кто там?
– спросила Сьюгред, продолжая лежать на земле.
– Сейчас посмотрим, - сказал я.
И, взявши головню, пошел к кустам, раздвинул ветки, посветил...
И увидел человека, ничком лежавшего на земле. А рядом с ним валялся лук. Я взял этого человека за шиворот и перевернул на его спину. Это был криворотый: и рот кривой, и волосы щедро умащены коровьим маслом, и лук... Да что тут и гадать - конечно, криворотый! А нож вошел ему под грудь. Значит, недолго ему жить! Я стал его расталкивать, бить по щекам - он очнулся. Я спросил у него:
– Ты здесь один?
Он утвердительно кивнул.
– А остальные где?
Он не ответил.
– Так где они?!
Он только губы облизал, но снова не ответил. Тогда я приказал, чтобы Сьюгред подала мне вина - и я дал ему отпить. После вина он сразу оживился и сказал:
– Тебе, ярл, не уйти. Не от меня, так от других умрешь.
А я сказал:
– Я этого и жду. Пасть в битве - это честь. А вот тебя... я удавлю. А после утоплю. И что тогда с тобой будет?!
Он побелел как смерть и прошептал:
– Ты не посмеешь, ярл. Я, что ли, трус, чтобы меня душить? Я, что ли, вор, чтобы меня...
Но я не стал с ним спорить, а просто передал Сьюгред горящую головню, а после взялся обеими руками за его горло...
И он запричитал:
– Ярл! Ярл! Лучше ножом! Лучше мечом!
Но я уже начал давить. Тогда он закричал:
– Чего ты хочешь, ярл?
– Я?
– спросил я.
– А ничего!
– потом, оборотившись к Сьюгред, приказал: - Пойди и сядь к костру. Уши заткни. И не вставай, пока я не приду!
– А ты?
– Я буду убивать его. Ну! Я сказал!
Она ушла. Тогда я, не убирая пальцев с горла криворотого, наклонился над ним и спросил:
– Ты здесь действительно один?
– Здесь - да, - ответил он.
– Мы разбрелись. Искали вас.
– А почему ты стрелял в женщину?
– Так было велено: сперва убить ее, потом уже тебя. Она, сказали мне, важней.
– От уллинских узнали?
– Да. Они вас предали!
– Ну, - усмехнулся я, - это мне хорошо известно. И многое другое тоже.
– Что?!
– не поверил он.
– Да вот хотя бы то, что все мои люди убиты. Но мне бы еще хотелось знать, ведь это же мои соратники...
– и тут я сжал его кадык, он захрипел... а я ослабил хватку и спросил: - Они достойно полегли?
– Вполне, - ответил криворотый.
– Хотя все началось очень бесчестно: от вас вышел какой-то человек и вынул из-под бороды маленькую блестящую бутылочку, разрубил ее мечом - и из нее пошел не то что бы туман, но очень странный, сизый, едкий дым. Он разъедал глаза и от него нам было очень холодно, и наши руки не слушались нас, и наши стрелы уходили мимо, и бубны наши лопались, и, главное, нам стало очень страшно. Что это было, ярл?
– Это было Дыхание Винна. Винн - это такой бог в далекой северной стране. А дальше что?
– Они пошли на нас. Рубили нас. Их было очень мало, ярл, а нас неисчислимое число, но мы не устояли перед ними, дрогнули и начали отходить. А они нас рубили, рубили, рубили! И если бы не уллинцы, так мы бы побежали. А так они ударили твоим людям в тыл, и тогда твои люди...
Тут он замолчал. Мне стало страшно, я спросил:
– Что, побежали, что ли?!
– Нет, они стали отходить к реке, туда, где стояли ваши корабли. Но почему, ярл, объясни, почему как только появились уллинцы, так дым сразу исчез?
– А это все из-за предательства, - зло сказал я.
– Против предательства ничто не устоит. Вот, даже Винн не устоял. Так! Дальше что?!
– А порубили всех твоих! Только один ушел, успел взобраться на корабль и лук схватил и принялся стрелять. Ух-х, ярл, как он стрелял! Уж мы-то знаем в этом толк! Но он, ярл, так стрелял, что хоть он был один, мы не решались к нему подходить. А он нас доставал и доставал и доставал! А мы в него все мимо, мимо, мимо. Он, видно, стрелы взглядом отводил. И тогда Кнас велел, чтоб мы зажгли корабль. Тогда мы паклю к стрелам... Ну, и начали. Корабль загорелся. А этот человек и из огня стрелял. Долго стрелял - и попадал. Потом все кончилось. Кто это был?
– Ярл Айгаслав.
– Так мы и думали. А вот еще скажи...
– Мне некогда! Вина?
Он замер, долго ничего не говорил... а после облизнулся, закивал. Я дал ему вина. Он выпил и закрыл глаза. Я вырвал нож из его раны. Кровь хлынула - и криворотый быстро умер. А я подобрал его лук и колчан и вернулся к костру. Сьюгред сидела, опустивши голову. Она, подумал я, скорей всего все слышала, но ничего об этом не сказал, а лишь велел:
– Вставай.
Она повиновалась. Я затоптал костер, сказал: