Чтение онлайн

обмениваются. Среди аниме есть и весьма глубокие вещи, и тут скорее все решает то, к чему сам

человек имеет склонность.

Я устало помассировал виски.

Умом я понимал, что сейчас настало такое время, когда люди просто теряются в

захлестывающем их потоке информации, откуда они пытаются выбрать то, что им больше по

душе, но вот сердце это принимать отказывалось.

– Среди них есть взрослые? Хотя бы старше двадцати лет?

Она рассмеялась.

– Шутишь? Там старше шестнадцати найти сложно.

Вот дерьмо, подумалось мне. Придется найти кого-нибудь с достаточно прочной психикой,

и натаскать на помощь и выведение из детства конкретно этих детишек. Впрочем, у меня был

на примете один студент психфака, который в свои двадцать четыре выглядел, дай бог, на

пятнадцать. Мне, как и Олегу, браться за такое было нельзя, если только мы не хотели, чтобы на

нас потом как на иконы молились бы.

– Ну, что? Удовлетворила я твое любопытство?

– Процентов на семьдесят.

– А еще тридцать?

– А их составляет такой вопрос, над которым сам уже давно бьюсь.

– Какой?

– Где найти тех, кто действительно психически и эмоционально более глубок.

– На кладбище.

Я чуть не поперхнулся кофе.

– Я не шучу. Те, кто действительно чувствителен, не могут нормально выдержать то, что

происходит с миром вокруг них. Они на кладбищах, или в психушке.

Я тяжело посмотрел на нее и сказал:

– Надеюсь, что не все.

Она пожала плечами и взялась за диктофон.

– А теперь – твоя очередь рассказывать.

Я согласно кивнул, и принялся рассказывать ей все мои наблюдения и выводы, сделанные за

это время.

Откровенно говоря, с ней было очень просто общаться. Схватывая все на лету, она неплохо

анализировала получаемые сведения, и я даже было начал подумывать о том, чтобы привлечь ее

в нашу дружную команду.

– А теперь, - сказала она, когда я закончил – расскажи мне, человек-загадка, кто же ты такой.

Мы треплемся уже довольно долго, но ты даже не удосужился представиться.

– И не собираюсь этого делать, пока диктофон будет включен. Я тебе материала сейчас дал на

хорошую статью, так что окажи уж мне любезность, не лезь ко мне с вопросами.

– Так нечестно. В конце концов, ты мне чуть руку не сломал.

– Но ведь не сломал же. И даже синяка не будет.

Она задумалась, покусывая губу, и, наконец, выключила диктофон.

– Давай начистоту?

– Посмотрим.

– Хорошо. Ты разбираешься в психологии, но твои знания отрывисты. Под ними нет

академической базы.

– Верно.

– Ты собирал информацию про неформалов, но тебя интересовало далеко не все из того, что

про них можно узнать.

– Верно.

– Ты ищешь людей с повышенной чувствительностью и восприимчивостью.

– И снова верно.

– Зачем? Для чего тебе это все?

– Как насчет того, чтобы затащить девушку на кофе? – попробовал отшутиться я.

– Сильно вряд ли. Если бы ты задумал меня клеить, то уже давно начал бы.

– У меня получилось бы?

– Да, но я не дам тебе перевести тему.

Я мысленно зааплодировал ей, и понял, что мне пора уходить, не то одна не в меру умная

и настырная журналистка постарается вытащить из меня то, что мне не хотелось бы делать

достоянием общественности.

– Извини, но мне пора – сказал я поднимаясь.

– Мы же договорились открыть карты.

Нет, девочка, тебе далеко до таких как мы, с грустью подумал я.

– Нет. Это ты решила, что я вот так разом все тебе выложу, а я тебе ничего такого не обещал.

– Ты силен физически и скрытен. Возможно, что очень качественно подготовлен. Уверенно

отмалчиваешься обо всем, что касается тебя – выпалила она.

– Вот видишь, сколько ты обо мне уже знаешь? Добавь в список еще и то, что я люблю кофе.

Настоящий, свежий, сваренный, очень крепкий, и неизменно с сахаром.

Я повернулся к выходу, когда она сказала:

– Как хоть с тобой связаться, в случае чего?

Не знаю, что за черт меня дернул в тот момент, но я вытащил из кармана визитку. На этой

визитке не было даже моего имени, только номер телефона, зарегистрированный на совершенно