Чтение онлайн

В процессе беседы я спросил, как пройти в контору колхоза.

– А это очень просто, – сказала хозяйка. – Как выйдете от меня – прямо по улице, а дойдя до развилки – повернуть за «чёртовым дубом» направо.

Я сразу навострил уши . – Что за «чёртов дуб»? – спросил я .

Хозяйка как-то зябко повела плечами и немного подумав, сказала: – А может, не надо к ночи?

Но после чашки крепкого ароматного чая, приправленного какими-то душистыми травами спать совершенно не хотелось да и время позволяло. Я ещё раз повторил свою просьбу.

Женщина, видя мою просительную физиономию, произнесла: – Ну, раз такой настырный, то слушай.

Это произошло давно. Ещё за польским часом. Там, где сейчас разместились склады колхоза, был панский двор. К нему вела брукованная дорога, вся усаженная липами и клёнами. Дорога и сейчас сохранилась, а от аллеи остался, будь он неладен, этот «чёртов дуб». Если остальные деревья погибли от старости или срублены мужиками после ухода поляков, то этого не брали ни топоры, ни пилы. Одним словом – «чёртов».

Как рассказывали старики, пан был богатый. По праздникам во дворце гремели балы. Многие видные гости привозили своих сыновей в надежде породниться с хозяевами. Но молодая красивая панночка не торопилась делать свой выбор. Каждому молодому человеку она дарила долю своего кокетства и туманную надежду.

Может, они не устраивали её своей родовитостью и богатством, а может и другая была причина.

Как рассказывала древняя старуха Дёмчиха, слюбилась она с молодым красавцем, панским лесником Данилой. Он был единственным сыном и опорой своих слепых родителей. Мать, прознав об ухаживании сына за панской дочкой, богом молила отступиться, как бы чувствую материнским сердцем страшную беду. Но сын, ослеплённый любовью, и слышать ничего не хотел.

Встречались молодые тайком у этого дуба. Панночка, в отличие от Данилы, иллюзий от своей любви не питала. Просто ей нравился здоровый, красивый крестьянский парень не похожий на лощёных щеголей-соседей.

Однажды к пану приехал в гости его старинный армейский друг с сыном, красавцем-офицером. Панночка, только увидав его, сразу поняла: – Это моё!

На последней встрече с Данилой была холодна и, расставаясь, попросила, чтобы больше не приходил.

Как раненый зверь, бродил Данила вечерами вокруг панской усадьбы. Скрипя зубами, слушал весёлый смех красавицы-панночки и бархатный баритон ухажёра.

Однажды, не выдержав мучений, он перелез через ограду и увидел целующихся панночку и офицера. Не помня себя, он бросился к ним и начал убивать соперника. На крик панночки сбежались слуги и связали Данилу. Прибежавший на шум пан приказал всыпать разбойнику пятьдесят плетей и выбросить за ограду.

Шатаясь и стеная, кое-как добрался Данила до их с панночкой заветного дуба. До самого утра, понурив голову, сидел он под ним. И как только заалел восток, с трудом поднявшись, сделал петлю с поясного ремня и на нижнем суку повесился.

Долго голосила мать над телом сына у дуба. Потом, поднявшись, как в безумии, прокричала: – Будь проклята ты, злодейка, и весь ваш панский род! А ты, дерево, место прелюбодеяния, ты, отнявшее у меня сына, тоже будь проклято! И пусть на тебе черти поселятся!

И как в подтверждение материнского проклятия, появилась над деревней чёрная туча. Разверглись небеса, хлынул невиданный ливень, и страшная молния с закладывающим уши раскатом грома ударила в верхушку дуба, расщепив её надвое.

Но странно. Дерево не погибло и живёт до сих пор.

Я, очнувшись от этого невероятного рассказа, с улыбкой спросил: – И вы верите этой чуши?

Хозяйка, покачав головой, сказала:

– Можно было бы и не верить этому, если бы не дальнейшие страшные события. – Ну, и какие? – спросил я.

Хозяйка на некоторое время задумалась, а потом продолжила:

–перед войной, когда пришли Советы, пан с паней не успели удрать в Польшу. Осталась с ними и беременная дочка. Зять, офицер, попал в плен и был расстрелян в Катыни. Так вот слушай, что дальше.

Однажды случайный прохожий, идя мимо панского дома, увидал на крыльце лежащего в крови мёртвого пана.

Приехавшая милиция вместе с понятыми в покоях увидала страшную картину. Всё перевёрнуто, поломано. На полу лежали голые, изрезанные ножами старая пани и беременная панночка. Видимо кто-то из местных постарался, искали, скорее всего золото.

Свершилось и второе проклятие матери Данилы.

Этот эпизод вызвал у меня неприятные, тревожные впечатления. Заметив моё состояние, хозяйка с улыбкой произнесла: – Налей стопку, полегчает!

– Ну, а дальше что? – спросил я.

– А дальше, как говорят, чем дальше в лес, тем больше дров, – пословицей ответила хозяйка. – А дрова эти оказались кровавыми.

Грянула война. Пришли немцы. И под этим дубом расстреляли семью хорошего портного Ицика Левита. Как ни просила карателей пощадить детей, красавицу шестнадцатилетнюю Розу и десятилетнего Мойшика, жена Ицика Рахиль, в ответ ей был пьяный хохот полицаев.

–Ну, так рассказывать тебе дальше, Фома неверующий? – с каким-то азартом спросила хозяйка.

Я, как в тумане, кивнул головой. Да и самогонка просто класс.

– А недавно, где-то год назад, в деревне была свадьба. Молодая пара подобралась, ну просто загляденье. На свадьбе в подарок молодым подогнали родители «жигулёнок». Те на радостях, когда свадьба набрала обороты, вместе с другом и дружкой, тайком решили подарок обкатать. У молодого – ни прав, ни опыта вождения, и как результат – не справился с поворотом и врезалась машина на огромной скорости в дуб. Сразу четыре трупа. Так что пышная свадьба плавно перешла в страшные похороны. Вот и не верь после такого в то далёкое проклятье.