Чтение онлайн

– Казнить потребно! – горячо зашептала девушка, удерживая одного мальца двумя руками. Второй, вцепившийся в книгу с Библиотеки, получив от меня по пальцам, заныл.

С трудом удержался от членовредительства… Ремнем поганца отходить надо, да покрепче! И молодую мамашу тоже! И задумался: а кто, собственно, выжил бы в мире, если бы по желанию каждого идиота назначалась смертная казнь?

С трудом выгнав молодуху с вороватыми малышами, я только решил расслабиться и сходить за отваром, как бочком протиснулся пожилой гном и, перемежая в вольном порядке «Стал быть!», «Кроном его!», «Кирку в…», принялся излагать свою проблему. Предложив лист бумаги и стило, я удачно решил возникшую проблему полнейшего непонимания потока бреда.

Удержавшись от нескольких метких выражений в сторону пожилого гнома, отойдя к окну, постарался успокоиться. Еще так пара посетителей, и следующего просящего я точно прибью. Или выкину в окно. Стукну головой об стол. Может, просто и незатейливо выставить за дверь? Мелко…

Пока гном активно строчил (надеюсь, без своих любимых междометий), я понял причину своего неожиданного повышения. Ушлый Капитан одним махом убил кучу зайцев – свалив всю тягомотину на «вредные магические воздействия», отсеял всех зазря выпрашивающих помощи у Статута. И я, будучи инспектором, а выходит, и защитником свободы граждан города, обязан каждого выслушать и составить протокол. Раньше-то только по уже составленным прошениям ходили, а теперь полномочия расширились в плохую сторону.

Кстати, совсем забыл: у меня трое олухов сидит и в зубах ковыряется, чай-тэ гоняет… Надо их пристроить к делу!

Выпроводив гнома, выглянул в большую комнату. «Крон!». Турни, Горндт и Галл с хмурыми лицами составляют протоколы, а у длинной стены на невесть откуда взявшейся лавке восседает с десяток ждущих своей очереди горожан. Только Куорт избежал пытки – с важным видом расхаживает перед страждущими в замедленном темпе. Умаялся, видимо, бедняга.

Оглядев поникших подчиненных, пресек попытку проникновения в кабинет очередной старушки и громко рявкнул, перекрыв общий гомон:

– Сержант Турни! Зайдите в мой кабинет!

Я только на шаг успел отойти от двери, когда от мощного рывка она резко распахнулась, и в кабинет влетел гоблин. Быстро захлопнув деревянную преграду, Турни, прижавшись к ней спиной, принялся хватать ртом воздух, как загнанная лошадь.

– Вижу, вам тоже не сладко… У меня мелькнула одна идейка – надо опробовать.

Выглянув через пять минут из кабинета, я удивился повисшей тишине. В комнате, кроме подчиненных, остался только крепкий старичок с лицом, усыпанным давно зажившими боевыми отметинами. «Прям ветеран нескольких войн», – мелькнула мысль. Действительно, кто еще решится сидеть на лавке, перед которой бродит паучок размером с доброго волкодава и периодически скалится, показывая трехрядные острейшие орудия для убийства?

– Сержант Лавров, – крепко пожал руку старичок, – в отставке.

Удобно разместившись в кресле, бывший служивый принялся буднично излагать суть проблемы:

– Воруют, сучьи дети.

– У нас немного другая специфика…

– Был я у них, – махнул рукой Лавров, – к вам направили.

«Ах, вот, значит, как… Уже и свои прямые обязанности на мой отдел пытаются перебросить?!» – Прямо зачесались кулаки поговорить по душам с дежурным инспектором по кражам.

– И в чем суть проблемы? – сквозь зубы выдавил я.

– Я старшой на Колымской, слыхали? – начал Лавров и, заметив «полный интереса взгляд», ни капельки не смутившись, продолжил: – Стал быть, улочка небольшая, но дома крепкие, семьи справные, за людишками новыми приглядываем… И, значица, решили на собрании, пару годков тому, улочку нашу, Колымскую, привести до ладу. Дорогу выправили, заборчики помогли подлатать… Красиво стало, любо-дорого пройти. Магические фонари на каждом крыльце! А в прошлом постановили на дворы и лавки таблички из крепкого металла повесить. И не из сырца какого, а в хорошей кузне купленного, расписанных фигурно… – Тяжко вздохнув, сержант в отставке замолк.

– И? – заинтересованно поторопил я старичка. Небось, лютые вороги с соседней улицы камни из мостовой воруют, фонари скручивают и заборы утаскивают?

– Нема табличок-то…

– Золотом взяли и до сих пор не привезли? – недоуменно уточнил я.

– Да не, – отмахнулся Лавров, – привезли, поставили, радовались мы. Недолго… Аккурат седмицу назад стали пропадать. А вчерась у лавки купца Занра вывески не стало – последней на всей Колымской…

– Так вы протокол составьте у дежурного…

– Приходили они! – пожаловался старичок. – Да ничего не выявили. Вы не подумайте, мы не жадобы какие, еще таблички-то справим! – горячо зашептал Лавров. – Но коли и они пропадут…

Я задумался. Да, ситуация странная, и чтоб никаких следов…

– А чей может быть злой умысел – вы думали?

– Не наших голов-то думалка эта, – спокойно отрезал Лавров.

Пожав плечами, я предложил:

– Вкратце набросайте протокол, а я младшего сержанта пошлю на месте все разведать. Только будьте готовы ответить на любые вопросы моего подчиненного!

Старичок радостно затряс седой головой, а я впервые за сегодняшний день захотел помочь в ситуации просителю. Один нормальный попался… пусть просьба мне и не нравится.

Выпроводив бывшего сержанта, я уже хотел радостно приказать всему отделению пройтись в «Приют» полакомиться горяченьким, когда разглядел на лавке огромного мужика, спокойно взирающего на надувшегося арахна. Заросший, как медведь, верзила по размерам не уступает орку, а крепкие руки так и просят топор. Действительно, чего бояться такому? Ну оттяпает пару килограммов мяса зубастый, так их, килограммов, еще с полтораста останется!

– Заходите, – пригласил медведя.

Мужик, с трудом втиснувшись в огромное кресло, представился:

– Друн Коврев, дело наивысшей важности у меня.

– Слушаю.

– Мой сосед замыслил невиданное: пошатнуть Дубовую Трибуну герцога…

Герцог в Сантее один, сэр Эрвантани Громобиус, и пост у него что-то типа царя и мэра в одном лице. А переворот – дело хорошее, ибо, заняв теплое местечко, становишься благородным и очень обеспеченным герцогом. Вот только одна странность: все, что связано с высшей властью Сантея, рассматривает особый отдел Гвардии, а не стража, тем более управа, далекая от высокого.