Чтение онлайн

Телепатия заставила меня сморщиться от мигрени, но боль быстро отступила. Это был голос Ксанафии.

«Ты не умеешь правильно принимать мысленную связь и не все механизмы в твоих сайхинах работают верно. Я не смогу это быстро исправить, но немного облегчу боль».

Теперь телепатия, действительно, не причиняла такого дискомфорта. Все еще неприятно, но уже легкая головная боль, а не ощущение, что череп выскребают изнутри.

«Следуй за нитью. Никто кроме тебя ее не видит».

Посередине комнаты, действительно, появилась золотистая нить, ведущая в коридор.

— Мне пойти с тобой? — спросила Гелла.

— Нет.

Ксанафия не любила «фальшивых людей», как она высказалась о перевертышах.

Я проследовал вдоль золотистой нити. Она снова вела мне вглубь храма. Приходилось переступать трещины и стараться не поскользнуться на лужах, в которые превратились воины ордена. Размотало их, конечно, знатно. Я специально пригляделся к одной такой лужице. Ни одного крупного осколка. Никаких костей, обломков оружия или обрывков. Снаряжение перемололо в металлическую пыль. От костей и одежды осталась биомасса, перемешанная с кровью. Вскоре все это высохнет. А потом ветер постепенно разнесет пыль по бесплодным пустошам и жалким рощицам еле живых деревьев. Так закончила свой путь великая армия. Куда же заведет мой путь, и в каком агрегатном состоянии я окажусь в конце концов? Посмотрим.

Нить привела меня в небольшую комнату, ранее сокрытую стенами храма. Это место не затронуло религиозное рвение плакальщиков. Никаких лент и рисунков. Лишь белые плиты со следами выцветшей краски и несколько статуй, расколотых, наверное, когда храм трясло. Ксанафия не стала наводить здесь порядок. Лишь избавилась от пыли. Однако себя она в порядок привела. Аккуратно зачесанные назад волосы перехватил тонкий серебристый обруч. Одеяние тоже изменилось. Оно больше не походило на облегающий комбинезон. Это было нечто среднее между платьем и мантией в черно-белой гамме.

— Вы звали, я пришел.

— Только не надо называть меня на «вы». Ухо режет. Я пусть и проспала сотни лет, но чувствую себя не старше тебя.

Старше? Дело только в этом? Даже странно. Я думал она будет больше апеллировать к своей власти чем к возрасту. Ну что ж. На ты так на ты.

— И сколько тебе лет? — спросил я. — Если не считать период сна.

— Дай-ка вспомнить… Двадцать семь.

Удивлен. Думал, ей лет сто минимум.

— Человеческое время странная штука, — продолжала колдунья. — Когда я только училась, то смотрела на тех, кто пересек черту в триста или пять сотен лет как на особых существ. А они оказались обычными людьми. Местами мудрее, местами даже наивнее.

В голове роилось столько вопросов, что их навязчивый щебет даже временно заглушил мое горе. Вот она. Сидит прямо передо мной — живой свидетель минувшей эпохи. Не Скейл, чьи мозги заржавели за тысячу лет. Свеженькая. Прямо из холодильника.

— Садись уже… — печально вздохнула волшебница. — Хватит нависать.

— Ладно.

Я сел напротив. Судя по нашим мрачным физиономиям на фоне вот-вот заиграет Лера Линн.

— Местные… как ты говоришь дикари считают, что причиной катастрофы была некая атака извне. Вторжение. Это, действительно, так?

— Самая простая версия, — отмахнулась Ксанафия. — Прилетели злые чудища из страшных темных миров и всех убили, да? Сожгли города, отравили реки. И они прилетят снова, но молодой герой сделает то, что не удалось магам прошлого. Победит их с помощью волшебного меча, доброго сердца и тупости автора. Так эти истории обычно пишутся? — закончив иронизировать, Ксанафия стала заметно мрачнее. — Нет. Все было сложнее. Мы, действительно, обнаружили другие миры и расы. В том числе существ могущественных, странных, способных на многое. Находили заброшенные города, парящие в пустоте.

Космические станции, значит.

— Но за пределами нашего мира оказались не враги, а повод для конфликта. Произошел раскол. Выделились группы, которые хотели диктовать остальным свою волю. Я бы могла перечислить десятки незнакомых тебе имен и названий. Клоисадиты, мажириторы, Холькер Рана-Нарион. Это пустые для тебя слова.

Ну часть из них я узнал, потому как Гелла прочла их мне в письме к Касаару. Но Ксанафия права. Эти слова мне мало о чем говорят.

— Скажу проще — часть сообщества желала максимально закрыть и обезопасить наш мир от возможных вторжений. Другая восприняла запреты как посягательство на права. Многих подробностей этих политических дрязг я сама не знаю. Когда прошла посвящение, то война уже началась, хотя и не затянула всех.

— Но постепенно всех затянула. — предположил я.

— Как-то так вышло. С каждым годом ситуация накалялась. С каждой смертью путь назад становился все более призрачным. А затем кто-то начал использовать душерез. Автономный самораспространяющийся механизм уничтожения. Информационная болезнь. Многие наши системы манипуляции энергии были общими. У каких-то сволочей возникла идея создать болезнь и лекарство от неё. Уничтожить всех, кроме своих.

— Кто же это был?

— Не знаю. Все потом обвиняли друг друга, но было уже поздно.

— Лекарство не подействовало?

— Могло подействовать, но разрушать всегда проще чем созидать. На основе изначального душереза гибнущие враги делали искаженные, дефектные версии. Всего спустя неделю по сетям гуляло уже сто тридцать семь разных типов душереза. Они сталкивались между собой, менялись как вирусы. Мутировали. И уже никому было не спастись так просто.

Я вспомнил силу, убившую Касаара. Так вот что это было. Информационный магический червь. Ни смысла, ни полноценного разума. Лишь одна цель — разрушать и копировать себя. Он уничтожил чародея, а затем исчез, потому как мы для него не были приоритетными целями. Однако Третий успел заразиться.

— И, как я понимаю, от этой дряни нет спасения?

Ксанафия изменилась в лице и мрачным голосом ответила:

— Очень надеюсь, что есть. Я ведь тоже заражена.

Вот оно как. Ясно почему Ксанафия такая нервная.

— Но тебе можно как-то помочь?

Волшебница кивнула и задала вопрос, которого я давно ждал:

— Знаешь, для чего Касаар отправил тебя в наш мир?

— Помочь тебе?

— Помочь нам всём, — ответила волшебница. — Но из всех осталась только я одна. Надеялась, что хотя бы Касаар уцелеет. У него ведь было на шесть жизней больше, чем у меня. Не срослось. Были и другие маги из нашей группы.