Чтение онлайн

— Конечно, как самостоятельный канал, на отдельной кнопке, со своим содержанием.

— А кто заказывает музыку? Я имею в виду, кто дает деньги?

— Государственный бюджет. Будет сформирован капитал, на проценты от которого и станет существовать телевидение.

— Совсем недавно в нашем с вами разговоре вы скептически отзывались об идее Общественного телевидения. Впрочем, не вы один. Владимир Познер сказал, что коль гендиректор назначается президентом, следовательно, ему и будет подчиняться...

— Если уж на то пошло, то и главу телевидения Би-би-си избирает далеко не народ. Его назначает королева, и это происходит после того, как кандидатуру представит премьер-министр. При этом Би-би-си считается эталоном общественного телевидения. Если мы будем сидеть и ждать, когда должным образом разовьется гражданское общество и установится всеобщая демократия, то, боюсь, ни я, ни Познер этого не увидим. В этом процессе участвует каждый из нас — только на своем уровне. Не стоит все время ссылаться на то, как это происходит у них. У них — это у них, а у нас — это у нас. И давайте жить, исходя из наших реалий, а не теоретических конструкций и примеров про западное общество.

— Но вы ориентируетесь на какой-либо западный образец? Ведь есть разные концепты. Скажем, Би-би-си в большом объеме транслирует футбол…

— Не думаю, что уместно ориентироваться на западные образцы, пытаться снять кальку и приложить к нашей действительности. Каждая страна имеет свои особенности. Если брать в качестве примера Великобританию, то нужно иметь английский уклад жизни, их традиции и менталитет. Ведь Би-би-си делается для британцев. А вот, например, для Тверской области требуется совершенно другое содержание. Общественное телевидение обычно концентрируется на проблемах общества, поднимает вопросы, которые больше всего волнуют людей, — нравственные, культурные, политические. Развлекательные передачи не приоритет, они обычно не занимают значительного места. Хотя, конечно, футбол — это неотъемлемая часть английской жизни, поэтому его на местном телевидении много.

— В России в традициях власти — вмешиваться в телевизионную политику.

— Значит, надо искать возможности диалога с властью, пытаться ее убедить. А то, знаете, очень удобная позиция: в силу того, что это не совсем Би-би-си, я в этом участвовать не буду. Ну тогда надо переезжать в Англию. А я живу в России и хочу что-то делать именно здесь. Любая работа — это цепь компромиссов. Я имею в виду телевизионную работу, которая часто требует тонкого филигранного исполнения.

— Уж кому-кому, а вам не нужно учиться компромиссам. В советское время вы были одним из руководителей молодежной редакции, которой позволялось то, за что полетели бы со своих мест любые чины.

— Я сам удивляюсь, что нам удавалось творить в молодежной редакции, — находили нестандартные решения, убеждали руководство и под предлогом того, что «молодежь интересуется всем», протаскивали самые острые сюжеты. Я всегда вспоминаю знаменитый анекдот об Анастасе Ивановиче Микояне, который 40 лет просидел в Политбюро. Как-то ему говорят: «Анастас Иванович, на улице дождь, вы бы зонтик взяли». А он в ответ: «Да ничего, я между струй…» Вот и мы между струйками проскакивали. При этом не могу сказать, что мы были диссидентами. Мы были нормальные либеральные дурачки, которые все время ждали чего-то лучшего. И, разумеется, приходилось выполнять обязаловку — про съезды и прочее. Главное в этом деле — не быть первым учеником.

— Есть та красная линия, за которую вы не сможете переступить на новой должности? Какие условия могут заставить вас оставить пост?

— Для меня в профессиональной деятельности существует два ориентира. Первый — это когда я почувствую, что не нужен. А второй — когда почувствую, что не могу выполнять свою работу.

— Вы имеете в виду прямые указания, запреты?

— Но ведь прямое указание может быть и логичным, и разумным. Нет, сейчас очень трудно провести эту линию: здесь — да, а вот тут — уже нет. Просто нужно поймать ощущение, в какой-то момент приходит понимание: все, вот через это я уже не смогу переступить.

— Как вы формулируете сверхзадачу российского Общественного телевидения? Оно должно стать мостом, соединяющим гражданское общество и государство, клапаном для выпуска пара или же играть просветительскую роль?

— Это скорее такая структура, где самые разные люди могут обсудить наболевшие вопросы. Я бы назвал это не мостом, а поляной, на которой можно встретиться и найти точки соприкосновения, прийти к общему мнению.

— Будете давать репортажи с Болотной и Поклонной?

— Разумеется, на канале должно быть место и для репортажей с Болотной и Поклонной — это же события, а следовательно, они должны быть освещены.

— Вопрос только, в какой пропорции?

— Разумеется, в какой пропорции, в какой тональности, в какой манере подачи. Хотя я придерживаюсь мнения, что информация должна быть максимально нейтральной. Сама новость и комментарии ни в коем случае не должны быть в одном флаконе, их нужно разделять.

— В традициях нашей журналистики — субъективная подача новостей, то есть сразу выразить свое «ура» или «ату его»…

— Да, есть у нас такая особенность: ведущий новостей сообщает о событии и тут же его комментирует. По-моему, это не совсем правильно. Зародилась такая манера в 90-е годы, на волне эйфории демократических преобразований, когда пресса почувствовала себя свободной. Более профессиональным подходом я считаю разделение новости и комментария.

— Кого из профессионального сообщества вы видите своими единомышленниками? Кого хотели бы привлечь к совместной работе?

— Таких людей немало. Но пока не буду о них говорить, поскольку это тема для переговоров. Первая задача сейчас — это создание команды. Поскольку на телевидении иначе нельзя: это сложное производство, и работа каждого сектора должна быть хорошо отлажена. От юристов до творцов, от технарей до хозяйственников.

— Ну уж в этом у вас карт-бланш — вы авторитет на телевидении, желающих много найдется.

— Чтобы привлечь профессионалов, надо иметь финансы. Время идет, у людей семьи, которые нужно кормить, — сейчас денежный вопрос имеет большое значение. Раньше не имел, поскольку приоритеты были у людей другие, для многих движущей силой являлась идея, желание сделать что-то значительное, а сейчас в приоритетах — материальный фактор. Поэтому решение финансового вопроса для меня также один из приоритетов. Конечно, мне приятнее заниматься творчеством, чем финансами, однако придется делать и это.