Чтение онлайн

— А сколько нужно роботов в России?

— Считайте сами. У нас 85 регионов. Один-два робота должны быть в каждом регионе. Скажу сразу: роботическая хирургия сложна, и не каждый специалист ею может овладеть. Именно поэтому она относится к технологиям, которые помогают поднять общий уровень медицины, и не только в области роботических операций. Ведь в освоении любого метода важен уровень специалиста, квалификация команды, с которой он работает. Примеров этому много, приведу лишь один. Роботическая программа работает в нескольких местах в стране. Но вот что интересно. Последним роботическую систему приобрел Новосибирск. Команда местных специалистов очень быстро освоила методику, даже самую сложную ее часть. Такие операции в мире делаются в считаных местах. Общий уровень подготовки новосибирцев в традиционной хирургии изначально был очень высоким. Там создана правильная среда — если в нее бросить семя новой методики, оно прорастет. Поэтому новосибирским врачам удалось совершить настоящий прорыв в роботической хирургии. А теперь этот новый опыт позволит им быстрее освоить и другие инновационные методы. Конечно, такой коллектив нужно поддерживать. Ему требуется отдельное внимание и Минздрава, и руководителей субъектов Федерации. И нельзя допустить, чтобы в этом случае конфликтовали клинические базы субъекта и Федерации. А для этого нужно вносить изменения в закон об охране здоровья.

— Скоро ли «русские роботы» появятся в российских регионах?

— Мы остановились на стадии прототипа. Инженеры работают в одной связке с хирургами. Чтобы продвигаться дальше, нужно создать в России центр роботической хирургии и урологии и обеспечить прямое финансирование проекта. На сегодняшний момент мы надеемся на поддержку Минздрава и Российской академии наук.

— Пробиваете идею?

— Именно так. К сожалению, специалист на месте, если он хочет сделать что-то действительно новое, вынужден перестать быть специалистом и превратиться в пробивателя. Получается, что, если сегодня нужно создавать такой центр, я должен забросить операции, больных, лекции, выступления на конференциях. Но разве это на пользу делу? Российская система пробивания проектов превращает профессионала в ничто, в бумажку. И лишь в качестве просителя, обивающего пороги начальственных кабинетов, он становится для нее своим. К сожалению, в нашей стране не принято давать деньги на проекты профессионалам. А ведь здесь мы пока можем апеллировать только к государству. Наши богатые люди, в редких случаях готовые помочь медицине, не могут это сделать, так как в России еще не разработан закон о пожертвованиях в здравоохранение. Обращение имущих к развитию медицины является неотъемлемой частью прогресса, которого мы все так ждем.

— Какой же выход?

— Нам необходимо заявить о приоритете и ценности человеческой жизни. Если мы имеем в стране людей, профессиональные качества которых признаны в мире, надо во что бы то ни стало обеспечить им конкретную возможность работать. Надо обязать их учить молодое поколение и создавать для этого условия и стимулы. Мы должны понять, что сегодня просто выбрасываем государственные деньги на неправильное преподавание в школе и институте. Но мы теряем неизмеримо больше, отказывая в поддержке уже состоявшимся специалистам. Многие из моих способных учеников ушли из здравоохранения — они понимают, что врачей море: на место хорошего специалиста обязательно найдется кто-то, пусть это будет весьма посредственный медик, который будет работать только для того, чтобы прокормить семью. Никто этого по большому счету и не заметит...

— Вероника Скворцова озаботилась проблемой, предложив оценить с помощью принятых в мире критериев, какой опыт нашей медицины является передовым, а какой нет.

— Если мы сумеем выработать правильные критерии, многие вещи в медицине встанут на свои места. Это нивелирует ценности, которые были эфемерны. Уйдут в прошлое врачи высшей категории, не умеющие лечить, и директора институтов, которые не имеют никакого отношения к профессии. Впрочем, такой подход накладывает дополнительную ответственность и на чиновников. Бывая в начальственных кабинетах, я часто спрашиваю людей, которые в них заседают, каковы, по их мнению, перспективы медицины. И часто слышу ответ: да какие перспективы, ты же видишь, как мы живем. Такие взгляды придется менять. Нужно понять, что нельзя бросить специалиста бороться за выживание и одновременно ждать, что он будет работать на будущее. Никакого прогресса в этом случае от него ожидать нельзя. Мое мнение такое — здесь должны быть выделены приоритеты. Необходимо решительно заявить о том, что чиновник обеспечивает медицинское развитие, но ни в коем случае не определяет его. Все должно быть нацелено на профессионала. Необходимо найти оставшихся специалистов, суметь их распознать и уговорить работать, потому что многие из них разуверились в том, что государство им поможет.

— С себя как профессионала вы ответственности не снимаете?

— Нам нужно быть готовыми к диалогу — и с людьми, принимающими решения, и друг с другом. Я уверен: если такой диалог состоится, у российской медицины появится шанс. Одному в медицине сделать ничего нельзя. Современные технологии развиваются в коллективе. Я благодарен людям, с которыми работаю. И коллективы, способные к развитию, нам в России сегодня нужно всячески поддерживать.

Любители покрасоваться

/ Общество и наука / Образ жизни

О них говорят, что они занимаются вандализмом и хулиганством. Они утверждают обратное, что, мол, творят искусство, что они сами и есть это искусство, название которому — стрит-арт. Западные уличные художники, или райтеры, уже доказали это на деле. Пусть вам ничего не говорят имена Шепарда Фейри или Мистера Мозгоправа, а между тем посмотреть на их работы люди специально едут за тысячи километров. И вот первый фестиваль стрит-арта MOST, открывшийся в Москве на площадке дизайн-завода «Флакон», собрал наших художников, не побоявшихся представить на суд общественности свой креативный взгляд на городское пространство. Чтобы опровергнуть расхожее мнение о том, что по сравнению с заграничными большинство наших райтеров — пачкуны, способные лишь размалевывать заборы. Посмотрим.

По заслугам

/ Общество и наука / Телеграф

Что-что, а чествовать передовиков производства мы умеем. Можем и прием закатить в их честь, и кантату исполнить! А уж о презентах в виде машин, премий, мест в Думе и говорить не приходится. Мы не против, достойным людям — достойную жизнь. Но за последние годы мы как-то подзабыли еще об одном способе поощрения. Ведь у нашего народа существует замечательная традиция называть именами героев войны и труда улицы, площади, самолеты, корабли... И потому на общем фоне довольно свежо выглядит инициатива Чебоксарского тракторного завода. Новую линейку бульдозеров, которая вот-вот должна сойти с конвейера, украсят именами героев лондонской Олимпиады — серебряных медалистов-тяжелоатлетов Наталии Заболотной, Татьяны Кашириной, Cветланы Царукаевой, Апти Аухадова и Александра Иванова.

А что, все логично: они пашут за страну, как трактора! Сельскохозяйственной техники с именами сексуальной Марии Шараповой или изящной Алии Мустафиной мы, скорее всего, не увидим. Но у девушек не все потеряно. Просто славный чебоксарский почин нужно поддержать и направить в правильное русло. И тогда, вполне возможно, за успехами спортивными у нас последуют успехи и в народном хозяйстве, о которых мы уже порядком подзабыли. Что, если взять и переименовать ракетоносители «Протон» в честь Елены Исинбаевой? Глядишь, тогда они наконец-то начнут снова выходить на заданную орбиту. Была бы моя воля, я бы целый известный автозавод назвала в честь победительницы в беге с барьерами Натальи Антюх, и, может, тогда продукция этого предприятия стала бы бегать быстрее всяких немок, китаянок и американок. Подобных аналогий можно придумать множество, если Олимпийский комитет поработает хотя бы недельку в связке с Министерством экономического развития.

Впрочем, ничего смешного. Страна от Калининграда до Владивостока должна знать своих героев. И чебоксарцы как смогли, так и попытались их увековечить. Но только вспомнит ли кто-то лет через пять — десять, чьи они? Так и вижу, как трактористы и комбайнеры будут задумчиво беседовать: «А кто такой Апти Аухадов?» — «Бульдозер так назывался, на котором мой дядька работал». — «А Татьяна Каширина — это кто?» — «Так другой бульдозер звали...»

Общественное мнение у нас устроено так, что пока телевизор показывает и говорит о героях, их помнят, ими и их судьбой интересуются. И пока Олимпийские игры на слуху, об атлетах точно говорить будут. Потом, может, позовут в парочку телешоу с полосой препятствий. А дальше им на смену придут новые герои, и всю страну накроет амнезия, а сегодняшние звезды останутся наедине со своими проблемами и болячками. И может оказаться, что единственное напоминание о взятых на пределе сил килограммах — это коротенькое упоминание в «Википедии» да надпись на боку бульдозера. Не бюст на родине героя, не персональная пенсия, не карточка медстрахования, а несколько букв...