Чтение онлайн

Эту нагрузку несут в спектакле трое — Наталья Мотева (Альдонса, которую покойный Дон Кихот называл Дульсинеей), Павел Поймалов (Санчо Панса, если вам что-нибудь говорит это имя) и Андрей Финягин (Луис, похожий на покойного Дон Кихота). Именно так охарактеризованы эти персонажи в программке. К слову, там же добавлено, что «в спектакле не участвуют: конь Росинант и осел Серый». У каждого из них есть свои мгновения истинно володинской тишины. У меня защемило в груди, когда тощий седой ветеран боев с ветряными мельницами (медалька-то блестит на помочах, держащих спадающие штаны) и простоволосая грубоватая крестьянка нежно разворачивают письмо, адресованное той самой Дульсинее. Два человека, не умеющих читать, бережно поглаживают его, пытаясь определить, где обращение, а где подпись.

В увертюре к спектаклю заявляются два его лейтмотива. Где-то на верхотуре блестят и вращаются две фигуры в бойком ритме. Шоу начинается. А внизу на просцениуме та, что окажется Альдонсой, медленно растягивает мехи гармошки, которая изнывающе тоскует. Эта тоска порой и потом звучит. Но почему-то только порой. Порой звучит, но почему-то не торжествует.

Мария Седых

Сладкая парочка

«Тартюф» господина де Мольера никогда не теряет актуальности. Комедия, когда-то так больно задевшая Людовика, во всякие времена обязательно попадает в яблочко, потому что пороки, над которыми потешается французский классик, человечеству изжить не удается. Потому постановка Павла Сафонова в Театре на Малой Бронной тоже кое-кого заденет. А аншлаг обеспечит не только бессмертный герой пьесы, но и исполнитель главной роли. На нее приглашен Виктор Сухоруков. Ансамбль артистов театра украсит и Агриппина Стеклова («Сатирикон»), только что удостоенная Премии Станиславского. 5, 6, 18 и 25 ноября.

Стричь, брить и петь

Знаменитый Альберто Дзедда дирижирует «Севильским цирюльником» в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко 4 и 6 ноября. Итальянский маэстро котируется в мире как «великий Дзедда» и «россиниевский оракул», его трактовки оперы бельканто близки к эталону. Авторитет Дзедды столь безупречен, что он уже много лет не только дирижирует, но и работает арт-директором Россиниевского фестиваля в Пезаро.

Леди Джаз

1 ноября в Московском международном Доме музыки выступит японская джазовая пианистка Кейко Мацуи. Знаменитая джаз-леди исполнит номера из своего нового альбома The Road и золотые хиты. Поклонники Кейко Мацуи и просто меломаны смогут проследить влияние на стилистику пианистки наследия Сергея Рахманинова, Нино Рота и Стиви Уандера. По-настоящему мир узнал об этой джазовой звезде в восьмидесятые. А 12 лет назад на церемонии Oasis Awards Кейко получила звание лучшей джазовой артистки года. Все это время ее неповторимая манера продолжает служить образцом джазового исполнительства.

Гонки с преследованием

«Драйв» датчанина Николаса Рефна — это экранизация романа Джеймса Саллиса, который у нас сначала перевели как «Гони!», но к выходу фильма, отмеченного в Канне призом за режиссуру, переиздали под названием «Драйв». Главный герой (Райан Гослинг) много работает: днем он каскадер и автомеханик, а ночью становится таксистом у бандитов. Он не задумывается о моральной стороне дела, пока однажды ночные партнеры и роковая женщина (Кэри Маллиган) не превращают его жизнь в сплошную гонку. В прокате с 3 ноября.

На прошлой неделе прошел VI отчетно-перевыборный съезд СТД. Некоторым наблюдателям оказалась милее другая цифра. Они называют съезд двадцатым, то есть ведут отсчет от Рождества Христова, вернее от 1883 года, когда по инициативе Марии Гавриловны Савиной было учреждено Общество для пособия нуждающимся сценическим деятелям. При советской власти оно стало называться ВТО, а в годы перестройки превратилось в союз. Лукавая (кто уж точно подсчитает) цифра ХХ возникла в умах, конечно, не случайно. Как говорится, намек поняли: помним еще оттепельную риторику. Но намекнули нам лишь для того, чтобы тотчас же констатировать: никаких, мол, надежд с этим съездом связывать не приходится. Если и есть сходство, то с приснопамятным съездом КПСС. Такие же унылые лица в зале, такая же атмосфера вялого равнодушия и молчаливый одобрямс, теперь почему-то горделиво называемый здоровым консерватизмом. Все это желающие могли наблюдать в Интернете, где шла онлайн-трансляция. Правда, остается загадкой, зачем эта самая трансляция была устроена, да еще при интерактивном общении с президиумом, при в общем-то «секретной» предподготовке. Демонстрация продвинутости по части новейших технологий? Имитация демократии? Скорее всего для выпускания пара. Признаемся, достаточно жидкого.

Насчет секретности мне, безусловно, гневно возразят. Но будут правы только отчасти. Я, конечно, не ВЦИОМ, но мой личный опрос можно тоже классифицировать как вполне репрезентативный. Открыв записную книжку, я сделала пару десятков звонков, чтобы получить комментарии к проходящему в тот момент съезду. Но слышала в ответ лишь недоуменные междометия. Многие от меня только и узнали о том, что он в эти дни вообще проводится. Поверьте, моими абонентами были весьма уважаемые в театральном мире люди — главные режиссеры далеко не последних театров, репертуарных, между прочим, о судьбе которых так печется наша общественность. Народные артисты и завоевавшие признание молодые деятели. Последние чаще всего оказывались «не членами» и выражали недоумение, зачем союз вообще нужен. Никто из них не был ни делегатом, ни гостем сего представительного форума. Более того, никто никого туда не делегировал. Не сомневаюсь, что протоколы, на которых выбирались «голосовальщики», аккуратно подшиты в какие-то папки. Все тип-топ. Но я не нашла ни одного человека, участвовавшего в выборах. Кстати, и сама как член СТД (с весьма солидным стажем) ни за кого не голосовала. А хорошо помню, какие страсти кипели когда-то вокруг каждой кандидатуры. Да что говорить, если на съезд не пригласили даже руководителя старейшего театра страны Юрия Соломина! При совке хоть приличия соблюдались. И между прочим, при отсутствии гласности, в преддверии такого знаменательного события в прессе обязательно проходила дискуссия по актуальным вопросам, участники которой делали свои «наказы» и, хоть и подцензурно, обозначали болевые точки и высказывали критические замечания. С некоторыми порой даже считались. Нынче — тишина. И до и после. Хотя проблем масса, скандалов хоть отбавляй. Их очень бурно обсуждают, вот даже руководство московских театральных властей сменили. Но никто, видно, не связывает решение назревших вопросов с союзом. Маленький свеженький пример. Перед самым открытием прошел слух, что Театр Маяковского может покинуть Миндаугас Карбаускис, не сработавшийся с навязанным ему директором. О чем он и известил московский департамент культуры. Обратиться за поддержкой к съезду, думаю, ему и в голову не пришло. Но и съезду, пекущемуся о молодежи в целом, до таких частностей дела не было.

Существует поверье, что театральная жизнь отражает жизнь страны, мол, распаду СССР предшествовал распад МХАТа. Приводят и другие примеры. На нынешнем съезде СТД Александр Калягин был избран председателем на четвертый срок практически единогласно и практически на безальтернативной основе. Если не считать знаковым отрепетированное самовыдвижение его зама Геннадия Смирнова, под смех зала призвавшего голосовать за соперника. Как говорится в одной небезызвестной пьесе: дальше — тишина... Ой, прошу прощения, впереди президентские выборы.

Мария Седых