Чтение онлайн

Но были и другие почтовые отправления. Однажды я получила послание из тюрьмы. Его передали из «Динамо» после того, как оно прошло все этапы досмотра. «Ты, лахудра, — обращался ко мне неизвестный автор. — Если в следующий раз появишься без своей шапки, я приду и тебя распишу». Дело в том, что у меня была шапка из рыси, которую я надевала на все соревнования. Отправитель письма поспорил с кем-то, что во время телетрансляции я появлюсь на экране именно в ней, а я как назло сняла шапку.

— Знаю, с появлением рысьей шапки связана отдельная история.

— Я вернулась из очередных гастролей по Америке и привезла себе оттуда джинсы Levi's. По окончании сезона мы обычно совершали турне по Советскому Союзу. И вот представьте себе: Барнаул, мартовский вечер. Все мои ученики выступают во втором отделении, я в темноте иду из гостиницы во Дворец спорта. Преодолеть нужно было всего метров пятьсот. Вдруг вижу, меня преследует какой-то парень. Ускоряю шаг, он за мной. Почти бегу к служебному входу, он не отстает. У самых дверей настигает, я оборачиваюсь, уже готовая к драке, и вдруг слышу: «Чайковская, снимай штаны!» В полной барнаульской тьме я понимаю, что пришла моя смерть. А он вдруг говорит: «Вот!» — и достает шкуру рыси, цельную, с лапами и мордой. Я совсем немею от страха. И вдруг слышу: «Давай меняться. Ты мне джинсы, а я тебе — это». Несмотря на весь ужас положения, я быстро смекнула, какое сокровище он мне предлагает. «Ну не здесь же. Приходи завтра ко мне в номер, там и поменяемся», — отвечаю. На следующий день этот парень пришел и шкуру принес. Отдал мне ее, а я ему — свои джинсы, предварительно отпаренные. Из этой рыси мне и сшили шапку, которую я потом носила много лет. Сейчас она стоит в витрине спортивного магазина, расположенного на первом этаже нашей школы, — можете посмотреть!

— Вы упомянули имя бывшего министра внутренних дел СССР Николая Щелокова, курировавшего спортобщество «Динамо». Правда, что он был большим поклонником фигурного катания?

— Николай Анисимович действительно очень любил наш вид спорта, регулярно принимал меня и моих ребят — Пахомову с Горшковым, Линичук с Карпоносовым, Зуеву. С Мариной однажды произошел смешной случай. Она только начала кататься с Андреем Витманом, как Щелоков пригласил нас к себе. И вот представьте: идет официальный прием, на котором присутствует в числе прочих и союзный генералитет. Министр в торжественной обстановке раздает погоны, говорит Зуевой: «Ты будешь прапорщиком!» А та в ответ вдруг заявляет: «Прапорщиком быть не хочу». Представляете, самому министру! Генералы аж охнули. Но Щелоков только посмеялся: он вообще был достаточно демократичный человек. Очень хорошо относился к нам и Юрий Андропов, который возглавлял КГБ и тоже курировал «Динамо». Я знала всех его заместителей — Пирожкова, Агеева... Имела личный выход на министра, хотя пользовалась им нечасто. Однажды пошла просить за Володю Ковалева, которого не хотели выпускать за границу. После моего обращения вопрос решили моментально: Ковалев выехал и с ходу выиграл чемпионат мира.

А вот Брежнева я видела лишь пару раз. Помню, однажды он присутствовал на каких-то показательных выступлениях. Шел парад-алле: фигуристы выстроились на льду, тренеры — вдоль бортика. Вдруг мы видим, что генсек из правительственной ложи делает какие-то жесты, как будто мух гоняет. Вокруг паника, никто ничего не понимает. Через несколько минут из ложи спускается адъютант Брежнева, объясняет причину суматохи: «Флаг Роднину загораживает!» Ирка-то у него любимицей была, а тут ее вдруг не видно. Она же маленькая...

— Многие из ваших бывших подопечных стали тренерами.

— Не все желали становиться наставниками, но потом все-таки вступали на эту стезю. И честно говоря, я горда, что не отбила у учеников охоты быть тренерами. Те же Линичук с Карпоносовым превратились в классных специалистов, хотя в конце у нас были сложные отношения. В 1990 году они даже накатали на меня телегу руководству «Динамо». У меня тогда только прошел 50-летний юбилей, потом случилась операция — в общем, полный компот. Вот ребята и выступили: мол, Чайковская старая, нужна свежая кровь. Сейчас-то им самим около шестидесяти, и оба работают как ни в чем не бывало. Я им иногда напоминаю об этом случае. (Смеется.)

— Линичук с Карпоносовым, слышал, по-прежнему на вас обижены.

— Просто я своими руками поменяла их на Воложинскую со Свининым. Видела, что Карпоносов уже идет вниз, хотя они с Наташей говорили, что хотят продолжить карьеру. Но затягивать решение вопроса было опасно: сзади поджимали Бестемьянова с Букиным, которых тренировала Татьяна Тарасова. На чемпионате Европы в 1981 году мы еле-еле унесли от них ноги, а с мирового первенства я ребят сама сняла. Заявила вместо них новую пару, и та с ходу стала пятой. Такие вещи тренер должен видеть и реагировать моментально: подняться на вершину очень трудно, а скатываешься в момент. И жалости тут никакой быть не может.

— Ваши жизненные пути с Татьяной Тарасовой складываются очень похоже. Вы обе очень рано закончили собственную спортивную карьеру и весь свой талант вложили в тренерскую работу. Для вас самой Тарасова — конкурентка не на жизнь, а на смерть или вы видите в ней родственную душу?

— По-моему, вы первый человек, который решился провести параллель между нами. (Смеется.) Спору нет, Тарасова — очень хороший тренер. Но в отличие от меня ей эта судьба была предначертана, досталась в наследство от отца. Ее отдали в фигурное катание только потому, что в то время женского хоккея не было. Иначе бегать бы Татьяне за шайбой с клюшкой. Она с самого начала собиралась стать тренером. Знаю, ходят разговоры, что мы с Тарасовой находимся в контрах. Это неправда, у нас хорошие отношения. Я ведь ее даже непродолжительное время тренировала, потом наши пути разошлись. Однако тепло, которое испытывает учитель к своему ученику, я пронесла через всю свою жизнь. Остальное — о чем пишет желтая пресса и судачат сплетники — меня не слишком интересует.

— Вот уже несколько лет вы возглавляете школу фигурного катания собственного имени. Больше занимаетесь администрированием или непосредственно тренировками?

— Знаете, я только сейчас поняла, каким счастливым было советское время. Я не знала забот, занималась чистым творчеством: подыскивала учеников, придумывала им образы, следила за основными направлениями в мировом фигурном катании. Сейчас же приходится курировать сразу все: от заливки льда до организации сборов и пошива костюмов. С другой стороны, по сравнению с лихими 90-ми нынче рай на дворе. Тогда закрыли школу, которую специально для меня построили в «Динамо». Каток назывался «Два «Ч» — Чернышов Аркадий Иванович и Чайковская Елена Анатольевна.

Я организовала балет «Вундеркинды России», просила помощи, где только могла. Видела по телевизору мало-мальски благообразное лицо и ехала к нему на поклон. Говорила: «Дайте денег!» — и, как ни странно, давали. Потом нашла фантастического человека, Андрея Илиопуло — он нам очень много помогал. Как-то в его присутствии я посетовала, что детям негде тренироваться. «Давайте построим каток», — предложил он. «Давайте», — согласилась я, хотя до этого слышала много таких разговоров. Пошли в мэрию, Лужков нас выслушал, выделил землю. Строили одиннадцать лет — попали в дефолт, потом в экономический кризис. Уже вся эта стеклянная махина была готова, а внутри еще находились песок и балки. И тогда мне показалось, что мы никогда не въедем в этот дворец. Но, видите, все-таки въехали и работаем...

Сейчас, к великому счастью, финансовых проблем у российского спорта нет. Поблагодарить за это нужно нынешние власти, которые вкладывают в развитие спортивных школ огромные деньги. Знаете, всю жизнь я отказывалась вступать в партию. Меня неоднократно пытались заманить — то уговорами, то угрозами, но я стояла на своем. Все разнарядки переводила на спортсменов: они все у меня были с партбилетами, а я — без. Только когда возник вопрос, что стажировки для иностранных спортсменов за рубежом не может проводить беспартийная, пришлось поступиться принципами. Меня приняли в партию, и тут грянул путч. Был в «Динамо» такой тренер по гимнастике, Гальперин, он возглавлял нашу парторганизацию. Прибегает: у вас задолженность по взносам, сдавайте быстрее, сейчас начнутся проверки. Все тут же стали вносить деньги. А через день все закончилось, КПСС закрыли. Так что быть членом партии мне суждено было недолго.