Чтение онлайн

Но пользу протесты все же принесли. В конце концов они дали возможность провести толковую, внятную избирательную кампанию, которая предоставила абсолютно легитимный мандат президенту. Люди сознательно, в здравом уме и твердой памяти, голосовали за человека, который противостоит этому хаосу. Да, протестное движение являлось некоей формой мобилизации власти. Сейчас оно больше не работает, поэтому власть некому мобилизовывать, кроме социально-экономических проблем. Надеюсь, это сработает лучше. Необязательно безобразить на улицах, чтобы принудить власть к какой-то позитивной деятельности.

— Тем не менее многие предрекают новую волну протеста...

— Эти протесты закончились навсегда, и реанимировать их невозможно. Другие протесты, если они начнутся, не могут быть проведены с участием тех же организаторов, потому что они им категорически не нужны. Но эта другая жизнь гораздо опаснее и хуже. Протест сдулся, но радоваться этому можно лишь, если в экономическом смысле в стране все в порядке. А это не так. Если власть не справится с экономическими неурядицами, то расчистится поле для будущего социального протеста. А социальный протест в России называется революцией. Он в иных формах у нас не проистекает никогда. И не может проистечь, потому что у него нет политически организованной формы. Зато есть формы более серьезные.

— Какие именно?

— Людям, которые поднимаются на социальный протест, политические права не нужны. Им бессмысленно предлагать политические реформы. Их интересует смена элит физическим путем. И вот это серьезная вещь для России. Она несерьезна в условиях социально-экономической и политической стабильности, а стабильность у нас завязана на совершенно определенные ограничения, главными из которых, к нашему позору, являются цены на энергоносители. Если вы их держать не можете, то тогда ждите.

Я абсолютно брезгливо отношусь к нынешнему протестному циклу, начиная от его участников и кончая организаторами, потому что это ни о чем. Потому что это никак не связано с реальными проблемами страны. Это как пена в супе. Ее снимают шумовкой, и на качество супа она не влияет. Это не проблема. А есть проблемы действительно серьезные. Их решит либо власть, либо кто-то другой. Я, безусловно, считаю приоритетным и гуманным, чтобы эти проблемы решила власть.

Плач по вызову

/ Общество и наука / Медицина

Если педиатр не желает идти к маленькому пациенту, то дойдет ли тот до педиатра?

В профессиональном медицинском сообществе активно обсуждается горячая тема: нужны ли вызовы педиатра на дом? Проблему впервые подняли на Национальном съезде врачей, который прошел в октябре в Кремле. Говорили о необходимости избавить врачей от рутинной, никому не нужной писанины, от функций, которые отнимают время от живого общения с пациентом. Некоторые специалисты назвали практику домашних обходов пережитком прошлого. Но есть ли что предложить взамен?

Времени нет

Так исторически сложилось, что в области педиатрии наша страна всегда была впереди планеты всей. Первые детские больницы открылись в Париже и Вене, а следом в Петербурге. Именно в России впервые в мире преподавание педиатрии на медицинских факультетах стало обязательным. Сложившаяся же практика вызова врача на дом стала базовым принципом советской педиатрии. И сейчас директор НИИ профилактической педиатрии и восстановительного лечения, заместитель директора по научной работе ФГБУ «Научный центр здоровья детей» РАМН профессор Лейла Намазова-Баранова считает, что от совка пора отказываться.

Главный аргумент — чрезмерная нагрузка детских врачей. Если раньше одна поликлиника приходилась на район, застроенный пятиэтажками, то теперь на месте снесенных хрущевок выросли многоэтажки, население увеличилось, а детских поликлиник и педиатров больше не стало. Сейчас по нормативам на одного участкового педиатра приходится 800 детей. Это очень много, но беда в том, что специалистов катастрофически не хватает. «Порой один врач вынужден вести три участка и отвечать за три тысячи детей», — сетует педиатр одной из рядовых московских поликлиник Наталья Фомина. Можно ли успеть полечить всех детей? Педиатры считают, что нереально. И вот почему: рабочий день педиатра делится на две части, в первой половине он, как правило, пять часов ведет прием в поликлинике, а во второй — отправляется по вызовам, на что отводится порядка четырех часов. График посменный. На следующий день все наоборот — с утра вызовы, вечером прием. Сегодня в Москве при записи через электронную очередь на прием одного пациента педиатру отводится 15 минут. Таким образом за смену он может принять около 20 ребятишек. По вызовам в обычный день навещают пять-шесть детей — на это тоже есть свои нормативы, но если, допустим, разразится эпидемия гриппа, число вызовов вырастет пятикратно.

«На один визит к ребенку на дом врач тратит как минимум в два-три раза больше времени, чем на прием у себя в кабинете, — комментирует президент Лиги защитников пациентов Александр Саверский. — Соответственно в поликлинике он мог бы принять в два-три раза больше нуждающихся». Но у врача нет выбора: если вызывают, надо идти — таково требование инструкции. «Сейчас просто нет критериев, по которым врач мог бы понять: отправляться на вызов или пригласить ребенка в поликлинику, — поясняет Наталья Фомина. — Родители привыкли, чуть что, сразу вызывать врача на дом. Не важно, что беспокоит ребенка: высокая температура или небольшой кашель». Причем если раньше специалист регистратуры, записывающий страждущих по телефону, мог пристрастно допросить родителей о причинах вызова и записать легких больных на амбулаторный прием, то новые технологии — вызов врача через сайт поликлиники — никакого опроса не предполагают. Родители оставляют заявки с 8 утра до 5 вечера, и врач обязан их отработать.

Знаний нет

То, что врачи зашиваются, конечно, аргумент. Хотя и слабенький. «Если педиатры перегружены, нужно подумать об изменении норматива, — делится мнением директор Московского научно-исследовательского института педиатрии и детской хирургии Минздрава РФ доктор медицинских наук, профессор Александр Царегородцев. — Можно сократить его до 400 детей, увеличить число ставок педиатров, повысить набор на специальность в вузы. Нужно искать пути привлечения специалистов».