Чтение онлайн

И суть тут, я убежден, не в искусственном, надуманном пафосе о «жизни, расколотой на до и после Игр». Главное, что за неполных три часа торжественной церемонии открытия окончательно разлетелся в атомы столь часто употребляемый на Западе спекулятивный образ нашей страны в стиле «водка-калашников-матрешки-медведи». Если же говорить о политкорректности, то мы проявили ее в полной мере, не заговорив на церемонии о нашей великой Победе. О трагической победе в Великой Отечественной. Впрочем, все-таки вспомнили — стремительно, ярким всполохом: лишь на десяток секунд погас над стадионом свет, нервно задергались лучи прожекторов, взвыли синкопой сирены — и больше ничего... Дальше поехали под музыку из «Сибириады» и «Сталкера».

На мой взгляд, это правильно, профессионально. И дело тут не только в неписанных этических условностях Олимпиад и в моральном кодексе МОК, как утверждают знатоки, запрещающем упоминание военных событий в спортивных церемониях. Просто-напросто война, пеплом погибших и уничтоженных стучащая в наших сердцах и по сей день, могла бы омрачить светлый образ спортивной фиесты. И не надо по этому поводу меня, сына фронтовика, упрекать в недостаточности патриотизма: то, что тема войны, столь наболевшая для нас, могла бы прозвучать на празднике спорта совершенно легковесно, для меня аксиома. Не нужно нам это. В Сочи мы увидели патриотизм иного рода — без натужных медных труб и обязательных триумфов. Зато — спокойный и уверенный, достойный нашего народа и уважительный к другим. Так, наверное, и надо.

Гибнем за металл

/  Дело /  Капитал

«Нарастающие экономические проблемы при существующей модели хозяйствования приведут к распаду страны»

Откровения основного владельца НЛМК Владимира Лисина о неизбежном банкротстве ряда металлургических компаний для участников рынка не являются новостью. Проблемы в отрасли появились еще в 2008 году, уже тогда многим была оказана значительная поддержка из бюджета и со стороны госбанков. Сейчас ситуация на мировых рынках оптимизма не навевает, спрос и цены на металл не демонстрируют признаков роста, и, следовательно, в случае отсутствия очередной порции господдержки банкротство ряда компаний очевидно.

А ведь металлурги не одни находятся в непростой ситуации. Те же проблемы испытывают предприятия, к примеру, в машиностроении. Будучи родом из Миасса, во время школьных каникул я подрабатывал на сборочном конвейере «УралАЗа». Сейчас, проходя мимо заводской стоянки готовых грузовиков, грустно осознавать, что это практически абсолютно такие же автомобили, как и тридцать лет назад!

Или взять другой пример — известный на всю страну Тольяттинский автозавод. За два десятилетия государство, мне кажется, вложило в «АВТОВАЗ» столько же денег, сколько инвестировали в свои заводы в России все западные автопроизводители вместе взятые. Результат известен. Завод ощущает снижение спроса на свою продукцию. А в январе 2014 года «АВТОВАЗ» объявил о сокращении персонала на 10 процентов. Но только ли в самих предприятиях дело?

Не нужно быть экспертом, чтобы понимать очевидные вещи: проблемы в нашей экономике имеют фундаментальный характер, и точечными мерами в виде банкротств отдельных заводов и фабрик ситуацию не разрешить. Правительство стоит перед нелегким выбором: где поставить запятую в резолюции «Банкротить нельзя поддерживать». С одной стороны, денег в госкубышке все меньше, и, принимая во внимание экономическую логику, неэффективные предприятия надо банкротить. С другой — есть понимание, что вследствие этого завтра люди выйдут на улицы с протестами. И это будет не интеллигенция — учителя и врачи, а суровые мужики, которые сами любой ОМОН разгонят! Здесь даже «Уралвагонзавод» не поможет.

Банкротство — это либо ликвидация предприятия, либо смена прежнего собственника на нового, более эффективного. Думаю, государство и радо было бы поменять некоторых собственников, только вот вопрос: кому эта собственность нужна?

Среди отечественных предпринимателей не особо заметно желание инвестировать в российскую экономику, и непрекращающийся отток капитала из страны тому подтверждение. Иностранные инвесторы, может, и проявили бы интерес, но для власти они опасны своей неуправляемостью. Новый хозяин неизбежно будет наводить свой порядок, проводить оптимизацию, в том числе и те самые сокращения, которые снова приведут людей на улицу и заставят предъявлять претензии к чиновникам. Ведь народ к этому привык, его так приучили.

Государство само виновато в том, что все время взращивало патерналистические настроения у общества. И если это было легко делать в тучные нулевые, то сейчас времена изменились.

В течение последних 13 лет правительство делает ставку на крупный частный бизнес и госкомпании, совершенно не развивая средний и малый. Уверен: если бы их доля в ВВП страны приближалась к 50 процентам, как во многих развитых экономиках мира, ситуация не была бы такой острой. Да и помимо этого есть масса вопросов, требующих продуманной, целенаправленной работы. А сейчас мы имеем то, что имеем… И где бы ни была поставлена запятая во фразе «Банкротить нельзя поддерживать», это будет проигрышное решение.

Так что же делать? Как экономике России справляться с этими вызовами? На мой взгляд, ответ есть, и он известен. Правда, повторять эти рецепты — все равно что проигрывать старую заезженную пластинку: институциональные реформы, приватизация, развитие и стимулирование предпринимательской активности малого и среднего бизнеса. И эксперты, и правительство об этом прекрасно знают. Проблема в том, что подобный ответ их абсолютно не устраивает.

Так что давать советы — занятие неблагодарное. Лучше жестко, но честно сказать о том, что будет, если всеми этими хрестоматийными рецептами пренебречь. А произойти может следующее: нарастающие экономические проблемы при существующей модели хозяйствования приведут к распаду страны.

Такой прогноз не нравится ни мне, ни власти, ни бизнесу, ни народу. Но оглянувшись в недалекое прошлое, мы увидим, что в конце 1980-х тоже многое казалось невероятным и невозможным. Не только нам — всему миру. Но это произошло. Хотя лично я очень сильно хочу ошибиться в своем прогнозе. Еще есть шанс успеть. Небольшой, но есть.

Нужно ли России ивпредь бороться запроекты олимпийского масштаба?

/  Дело /  Бизнес-климат

По данным Bloomberg, в ближайшие три года на поддержание олимпийской инфраструктуры в Сочи потребуется порядка семи миллиардов долларов. Вопрос о сроках окупаемости самой Олимпиады тоже остается открытым, несмотря на то что олимпийская стройка дала импульс экономическому росту в стране. От +5 (да) до –5 (нет)