Чтение онлайн

— В интервью от 2007 года вы говорили, что не собираетесь больше баллотироваться в Государственную думу, поскольку не хотите быть депутатом трех созывов. Почему изменили решение?

— Тому есть несколько причин. Все-таки депутатство — это командный вид спорта: мне не хотелось бросать коллег, с которыми я строил партию, продвигал историю по спискам «Единой России». Я ведь начинал как одномандатник, надеялся только на себя. Потом осознанно пришел к выводу, что нужно работать в коллективе. Хотя не раз говорил раньше и повторю сейчас — не моя эта работенка.

— Есть в вашей парламентской деятельности что-то, чем вы особенно гордитесь?

— Самое главное — опираясь на доверие наших сограждан, мы смогли создать парламентское большинство. И сейчас имеем в Думе сильное представительство. Можно, конечно, сказать о новой системе начисления пенсионного стажа для учителей физкультуры и тренеров — но это детали. Я не очень люблю говорить, сколько поправок внес в законодательство или какое количество бюджетных денег пробил для своих избирателей. Важно другое: сейчас «Единую Россию» нужно — нет, не реформировать, мне не нравится это слово — обновлять, чтобы не отстать от времени. Это и является частью моей работы. Объезжаю региональные организации, в создании и становлении многих из которых лично участвовал. Я же агитатор-горлопан — живая работа мне гораздо ближе.

— Не так давно депутатом Госдумы стал еще один человек ваших габаритов — боксер Николай Валуев. Он у вас как у старожила не консультируется: что да как?

— В Думе есть люди, которые могут проконсультировать по процедурным вопросам и нормам регламента. Вообще вы мне льстите: мои габариты намного скромнее, чем у Николая Сергеевича. Я на его фоне смотрюсь настоящей Дюймовочкой. Конечно, мы с ним часто разговариваем. Бывшие спортсмены в Госдуме сейчас присутствуют, но все же их не настолько много. Вот мы и поддерживаем отношения. У Валуева есть два плюса: он представляет не только единоборства, но и благословенную Сибирь, в частности Кемеровскую область — сложный, коренной субъект Российской Федерации.

— Вам, наверное, непривычно смотреть на собеседника снизу вверх?

— Я уже научился с этим справляться. Как-то раз на Олимпиаде в Сеуле вошел в лифт, в котором ехали наши баскетболисты — Сабонис, Волков, Белостенный. Показался себе дошкольником, оказавшимся в кампании десятиклассников. Большие ребята, просто гиганты... Они смеются, понимают, что я привык чувствовать себя выше собеседника. А тут богатыри, которые даже в лифт не помещаются, вынуждены голову на плечо склонять. Хотя, конечно, в Госдуме мы с Валуевым производим сильное впечатление. Когда стоим с ним и беседуем, даже у маститых, привыкших находиться на всеобщем обозрении депутатов возникает предательская мысль: надо бы с двумя этими мастодонтами сфотографироваться.

— Вы нередко цитируете высказывания председателя совета министров царской России Петра Столыпина. Он близок вам по мировоззрению?

— Мне неимоверно дорого то, как он определял, например, положение России в окружающем мире. Столыпин говорил об этом сто с лишним лет назад, но его слова для нас по-прежнему актуальны. Любимых его высказываний у меня много, к каждому случаю — свое. Вот, допустим, применительно к контексту последних десяти минут нашего разговора... На одном из заседаний Госсовета Столыпин заявил по поводу нового аграрного закона, что, принимая его для всей страны, нужно иметь в виду трудолюбивых и желающих работать, а не стонущих и ленящихся. За дословность цитаты не ручаюсь, но общий смысл именно такой. Полностью с этим согласен: нужно поощрять и поддерживать тех, кто хочет. Тех, кто только кричит, что все плохо, никогда не переубедить.

— Помимо Столыпина вы увлекаетесь Достоевским, прочитали полное собрание его сочинений. Ответ на какой вопрос искали для себя?

— Все тот же: кто мы такие, русские? Почему относимся к себе так сложно? Достоевским я увлекся перед Олимпиадой в Атланте. У меня тогда была масса свободного времени: операция, больница, сложная реабилитация. Тогда-то и начал его штудировать — от «Подростка» до «Записок из мертвого дома». Улавливал ли параллели? Нет, в «Записках...» больше описываются мозговые вывихи, а у меня была чисто физическая травма. Если же серьезно, я не пытался усложнять и без того сложное восприятие. Читал вдумчиво, спокойно, тайных смыслов не искал.

— Обычно депутатов сопровождает масса советников, помощников. У вас они имеются?

— Моими советниками всегда были родители, которые руководствовались простыми и очень понятными критериями: стыдно — не стыдно. Посыл, что бессовестным быть нельзя, в нашей семье звучал постоянно. Плюс — сборная команда, я же продукт этой уникальной среды, именующейся борцовским братством. Потом, когда стал старше, главным имиджмейкером стала супруга — она может подсказать цвет рубашки, помочь с выбором галстука. Других помощников в моем штатном расписании нет. Правда, в 1999 году, когда я собирался впервые баллотироваться в Государственную думу, мне прислали специалиста по имиджу. Он должен был подтянуть меня до уровня участника избирательной кампании. Помню, приехал такой большелобый, закинул в кресле ногу на ногу, закатил глаза и с мечтательной интонацией говорит: «Вам нужно отрастить волосы, перестать ездить на внедорожнике и исправить картавость». «А картавость-то при чем?» — недоумеваю. «У некоторой части электората вы ассоциируетесь с Владимиром Ильичем Лениным», — отвечает. Понимаете, где я — и где Владимир Ильич? На этом наше сотрудничество закончилось. Молодой человек так и не побыл моим имиджмейкером, по взаимному согласию мы расстались.

— Ваш средний сын Иван пошел по стопам отца, тоже серьезно занимается греко-римской борьбой. Какие у него перспективы?

— Я думаю, он получит в зале правильные навыки. Все остальное зависит лишь от него самого. Родители, учителя, тренеры могут дать ребенку только шанс. Использовать его применительно к своей жизни каждый должен самостоятельно. Ивану сейчас 17, и я рад, что те ценности, которые так важны для меня, он тоже разделяет. Но чтобы фамилия Карелин его не задавила, я прошу уделять ему поменьше внимания. От того, что я столько нахапал — вот и вы мне тоже при жизни памятник поставили, — сын-то почему должен страдать? Он большой, статный, пусть сам всего и добивается.

Большой Куш

/ Парадокс

Кто научил египтян строить пирамиды и прятать в них ценности? Ответы зарыты на севере Африки

Международная группа археологов на территории современного Судана в местности под названием Седейнга смогла приоткрыть историю погребального культа некогда могущественного Кушитского царства, долгое время соседствовавшего с Древним Египтом. Ученые исследовали участок, где на площади около 500 квадратных метров, что сравнимо с теннисным кортом, обнаружили остатки 35 пирамид — мини-копии египетских.