Чтение онлайн

«Современное поколение — это чистый лист в первую очередь в идеологическом плане. И напитать его знаниями быстро невозможно, — добавляет Светлана Дериглазова, тоже учитель истории. — Недавно на диагностической работе было такое задание. Рисунок олимпийского мишки — талисмана Олимпиады-80. Ученику нужно написать фамилию руководителя нашего государства в 1980 году, а также выбрать, кто из предложенных деятелей культуры жил и работал в то время. Вопрос замечательный, но современным деидеологизированным подросткам ответить на него непросто. К тому же задания по истории части С, за которые и даются самые высокие баллы, требуют знаний в таких темах, как налогообложение в России, таможенное дело, особенности развития рыночных отношений, право и юриспруденция. Этого за три месяца не выучишь».

Председатель Ассоциации учителей географии города Москвы Наталья Бургасова соглашается с историками, поскольку в ее предмете все тоже непросто: «География — очень мировоззренческий и комплексный курс. Для итогового тестирования нужны знания начиная с шестого класса. Поднять такой пласт за пару месяцев невозможно, если ты только не занимаешься с утра до ночи одной географией».

Современная система школьного образования, особенно в старших классах, заточена на подготовку к экзаменам. Так было всегда, и в советские времена тоже. Десятиклассники штудировали целый год билеты по всем предметам и оптом их сдавали. Но все мы помним, что подготовка в вуз шла иначе — к вступительным экзаменам готовились дополнительно на курсах, в вечерних и заочных школах при вузах, у репетиторов, на допзанятиях в школах, где решали задания повышенной сложности. То есть добивались более глубокого знания сдаваемого предмета. Сейчас происходит то же самое, только углубление касается ЕГЭ, который стал и выпускным, и вступительным одновременно. Не случайно во многих учебных заведениях в 11-м классе используется так называемая модульная система обучения, при которой ребята в первом полугодии сдают все предметы за курс школьной программы, а во втором полугодии углубленно занимаются только по тем дисциплинам, которые выбрали для сдачи ЕГЭ. Пока у нас нет профильных старших классов, как во всем остальном цивилизованном мире, эта практика будет оставаться единственно приемлемой.

Каждый, кто хочет возразить, должен взять пособия по ЕГЭ и попытаться прорешать хотя бы один вариант по каждому предмету. Все комменты — только после этого. Заявление директора департамента информационной и региональной политики Минобрнауки Анны Усачевой о том, что все ЕГЭ составлены на основе школьной программы, конечно, соответствует действительности. И дети, которые хорошо учились, даже без подготовки наберут баллов эдак по 40. Но кому нужны эти мизерные баллы? Вузы требуют от 70 и выше. Эта вилка — тот самый пресловутый барьер школа — вуз, с которым боролись почти 15 лет. Зачем его решили восстанавливать?

Момент истины

Надежда на то, что Минобрнауки отыграет назад, велика. Тем более что многие ректоры тоже не видят логики в таких вот реформах. «Конечно, мы к требуемой дате вывесили перечень экзаменов, определенных министерским приказом, — комментирует ситуацию ректор Московского педагогического госуниверситета Алексей Семенов. — Но при этом отправили в ведомство письмо с нашими предложениями о перечне экзаменов для педагогических вузов. Я абсолютно убежден, что список экзаменов для поступления в институты в 2014 году должен был быть известен до начала сентября 2013 года».

Остается вопрос: кому и зачем понадобилось ломать пусть не идеальную, но работающую систему? Версий несколько.

Депутат Госдумы, зампред комитета по образованию Олег Смолин уверен, все это не чей-то злой умысел, а результат бюрократических проволочек. «Скорее всего, документ был разработан еще весной или летом, — говорит Олег Смолин. — Потом он пылился в кабинетах, долго согласовывался в Минобрнауки и утверждался в Минюсте. И вот только сейчас вышел в свет. Мы готовим законопроект, по которому все изменения в процедуру ЕГЭ можно будет в дальнейшем вносить только до начала учебного года. Думаю, это позволит избежать острых для учащихся изменений в экзаменах».

Но есть и другая версия. Скандалы прошлого года, связанные со списыванием, заранее известными ответами, подозрительными результатами олимпиад, серьезно осложнили жизнь Минобрнауки. В чем только не обвиняли ведомство: в коррупции, беспомощности, некомпетентности и прочих грехах. Министр Ливанов дал обещание с нечестными результатами ЕГЭ решительно бороться. Меры, о которых уже объявлено: тотальный видеоконтроль, снижение числа приемных экзаменационных пунктов, металлоискатели. Все то, что не позволит детям воспользоваться гаджетами и банально списать. Но мимо административного сита прошли олимпиады — этот механизм все еще остается непрозрачным. А ведь победа в олимпиаде по конкретному предмету засчитывается как 100 баллов экзамена, что очень существенно помогает поступлению, когда этот ЕГЭ профильный. То, что замена перечня профилирующих экзаменов произошла, когда миновала волна городских туров олимпиад, многим показалось неслучайным. Согласно этой логике та часть «олимпийцев», чьи результаты вызвали у чиновников Минобрнауки сомнение, уже не сможет воспользоваться своими дутыми победами в ранее выбранных вузах…

Что будет, если министерство не отыграет назад? Председатель Всероссийского педагогического собрания Валентина Иванова не видит причин для паники. «Опыт последних лет показывает, что школьники готовятся сдавать не три ЕГЭ, а больше. Как правило, тот, кто сдает биологию, может сдать химию. Иностранный язык вообще выбирают очень многие. Его появление в списке экзаменов никого не испугает».

Опыт подсказывает нам, родителям одиннадцатиклассников, что мы выкрутимся — наши дети пойдут на другие специальности, выберут другие вузы. Но не другие предметы по ЕГЭ. Потому что, уважаемый министр, за три месяца подготовиться к Единому госэкзамену на 90 баллов невозможно. Если сдавать экзамен честно. Вы ведь честности добиваетесь, не так ли?

Жизнь на счету

/  Общество и наука /  Здоровье

Почему дорога в зарубежный онкологический бокс вымощена для больного ребенка лишь нашими благими намерениями

Недавнее скандальное высказывание главного детского онколога Минздрава РФ Владимира Полякова о том, что неизлечимых детей с онкологическим диагнозом нет смысла вывозить для лечения за рубеж за счет благотворителей, вызвало шквал негодования. Возмущение оппонентов Полякова можно свести к нескольким тезисам. Во-первых, смертельно больного ребенка нельзя лишать шанса на жизнь, пусть даже призрачного. Во-вторых, почему не попытаться вылечить детишек за границей, коль в России врачи помочь не могут? «Итоги» попытались понять, что на самом деле имел в виду известный врач, а также что за бухгалтерия кроется за всей этой историей болезни.

Дайте шанс

В действительности Владимир Поляков совсем не против отправки детей в зарубежные клиники — если им там могут реально помочь. Да и кто бы этому препятствовал? Проблема, о которой он говорит, заключается в другом: есть группа больных, признанных врачами инкурабельными — то есть неизлечимыми. Именно против их отправки за границу выступил детский онколог, предложив не запретить — он не имеет таких полномочий, — а всего лишь задуматься о целесообразности подобных решений. Почему же его реплика вызвала резкий протест?