Чтение онлайн

Лейтенант Минкин спал, сидя за рабочим столом в кабинете участкового шерифа.

Скрипнула дверь, и в кабинет, освещенный тусклой аккумуляторной лампочкой, вошел сержант - покровитель "любителя холодного молочка". Он приблизился к начальству, безмятежно почивавшему в объятиях Морфея, и тихо сказал:

– Господин лейтенант, проснитесь.

Надо было отдать должное Минкину, проснулся он мигом, и, как ни в чем не бывало, принял горизонтальное положение, строго осведомившись:

– Что у вас, сержант?

– Да там, в лесу, какой-то голубой свет появился, - доложил младший командир.
– Может, господина майора разбудить надо?

– Сейчас посмотрим.

Лейтенант молодцевато вскочил на ноги и потянулся. Вместе с сержантом он вышел из сборнощитового домика через выбитую входную дверь, занавешенную армейской плащ-палаткой.

– Ну и где этот таинственный голубой свет?
– спросил командир взвода, с любопытством осматриваясь по сторонам.

– Исчез, - удивленно пожал плечами сержант, усердно крутя головой, Только вот сейчас был, и исчез.

– Может, это молния была?

– Да не похоже, вроде.

– Ты еще хотел майора будить, - укорил подчиненного лейтенант. Хороши мы были бы сейчас, Ну да ладно, давай проверим посты.

Майору Волкову, спавшему на неряшливой постели покойного Долинина, снился странный сон.

Будто бы находился он в той же спальне участкового шерифа острова Хмурый, и была она освещена каким-то нереальным голубым светом. Сидел Волков на кровати Долинина, а прямо перед ним в роскошном антикварном кресле, которого не могло быть в этой заплеванной спальне, расположилась женщина лет тридцати с хвостиком в дорогом вечернем платье. Лицо у нее было красивым и одновременно с каким-то налетом порока и тлена.

Майор испуганно спросил:

– Это ты, Наташа?

– Как видишь, - отозвалось женщина.

– Но ты же...

– Да, я мертва. Погибла в автомобильной катастрофе, которую ты же и подстроил.

– У меня не было другого выхода, - смутился блюститель законности.

– Знаю!
– зло засмеялась покойница.
– Ты подозревался в получении взятки, за то, что оставил в живых "заказанного" мафиози, плюс твоя пятнадцатилетняя любовница умерла после неудачного аборта. К тому же, в подпольном абортарии, где случилась "неприятность" с твоей малолетней возлюбленной, возникли свои проблемы. Они погорели на контрабандных операциях с абортивным материалом. Дело выплеснулось в средство массовой информации. После всего этого, ты мог попросту костей не собрать!

– И тут ты решила подать на развод. Дочка крупного правительственного чиновника бросает морально разложившегося супруга, - усмехнулся Волков. Крысы бегут с тонущего корабля.

Наташа заговорила в тон своему мужу

– Однако, главу особой группы ликвидации, полковника МВД, так просто не возьмешь. Жена, не успев оформить развод, погибает. Безутешный вдовец устраивает пышные похороны горячо любимой супруги, продает квартиру и дачу, картины и антиквариат, а так же мои драгоценности. А самое главное вовремя оказывается в Хабаровске, как раз перед провозглашением независимости Дальневосточной республики. Полковника ему в тамошнем МВД не дали, но майора он получил, плюс должность одного из заместителей Районного управления в каком-то медвежьем углу. Ты куда наши деньги дел? Пошли на взятки?

Последние слова невинно убиенная жертва чуть ли не кричала.

– Спасение утопающих - дело самих утопающих, - цинично заметил начальник следственной комиссии, он уже справился с первоначальным страхом, и продолжал с еле сдерживаемой злобой.
– Да ты что, святой себя возомнила? А твое увлечение кокаином? Или твоя нежная дружба с моей младшей сестренкой - в лесбийских вариациях?

– Мразь ментовская!
– закричала Наташа.
– Ты не вернешься с этого острова! Не выкрутишься в этот раз, сдохнешь! Тебе не понять, в чем здесь дело, мозгов не хватит!

Волков поднял неизвестно откуда взявшийся в руке пистолет на уровень глаз и прицелился прямо в лоб усопшей жене.

– Или ты, паскудная лесбиянка, заткнешься, или я тебя убью еще раз!

Покойница расхохоталась.

– Вот это по-нашенски! Убей меня еще раз, убей!

Лицо смеющейся женщины стало дергаться, и взбешенный блюститель законности с ужасом увидел, что у нее стала проявляться физиономия его самого.

У майора вывалилось из рук оружие, он вскочил с кровати и бросился к дверям. Сзади визгливо хохотала покойница с головой Волкова. Он распахнул спасительную дверь и увидел, что за ней находилась лесная поляна, на которой кипел ожесточенный бой. Из клубов дыма и пыли на обезумевшего от кошмара милиционера выдвинулся одновременно очень реальный и, вместе с тем, нереальный танк. Бронированная машина ревела мотором, угрожающе лязгала гусеницами и неотвратимо двигалась прямо на Волкова.

Смех Наташи стал переходить в пронзительно-дьявольский визг.

Майора разбудил тянучий и визгливый зуммер радиотелефона.

Красная лампочка на корпусе аппарата связи, дублировавшая сигналы зуммера, бросала кровавые блики на стены неряшливой спальни, в ней было темно, только сквозь щели в закрытых ставнях, пробивался свет утренней зари.

Начальник следственной комиссии с недовольным видом внезапно разбуженного человека зажег аккумуляторную лампочку и снял трубку радиотелефона.

– Три семерки слушает.

– Три семерки, здесь три девятки, - рокотал в трубке бодрый баритон дежурного офицера Районного управления.
– Минуту назад на остров начал высадку батальон президентской гвардии. Не перепутайте с противником!

– Вас понял, отбой!

Волков положил трубку и тряхнул головой.

Снится же человеку всякая чушь!

Маша проснулась в своей палатке от настойчивого и жалобного мычания поселковых коров.

– Что это за концерт?
– удивилась ученая-этнограф, быстро оделась и вышла наружу.

По поселку сектантов плавал легкий утренний туман, и он казался абсолютно пустынным и неподвижным. Только обиженное мычание надоенных буренок, перемежаемое звонким кукареканием петухов.

Заинтригованная женщина принялась заглядывать во все близлежащие палатки, хижины и избенки подряд, пока не убедилась, что их обитатели покинули свои жилище и скрылись в неизвестном направлении.

Маша на минуту остановилась посреди поселка и погрузилась в тяжкие раздумья. Наконец, она пришла к какому-то решению, с иронией сказав самой себе: