Чтение онлайн

– Ну, здравствуй, кеспокчи. Что, опять прихватывает? Я имею в виду твои страшные сны. Ничего. Это случается иногда со всеми нами…

Максим растерянно молчал, не зная, как вести себя с этим чудако-ватым алтайцем.

– Ничего, ничего, здесь ты быстро пойдешь на поправку. Проходи-те в дом, Араскан и Унген отнесут все вещи сами.

Мальчик тем временем уже возвратился. Отец похлопал Максима по плечу, как бы подбадривая к новому знакомству, подмигнул, и, поскальзываясь на тонкой корочке льда, покрывающей тропинку, направился вслед за стариком в дом.

Внук Шорхита оказался так похож на своего деда, что казался его уменьшенной копией. Чуть приплюснутый нос, раскосые темные гла-за, текучая походка. Он, казалось, подражал деду даже в жестах. Про-тянув приезжему тощую, но сильную ладонь, он деловито предста-вился: "Унген". Ковров кивнул ему и, ответив на рукопожатие, не менее деловито буркнул: "Максим". На этом церемония знакомства закончилась. Араскан, человек, который их вез, унес в дом после-дние сумки, и мальчики остались около машины вдвоем.

– Пойдем в дом. В это время нельзя оставаться по эту сторону ограды.

Максим удивленно посмотрел на юного алтайца, пытаясь понять, что он имел в виду. Унген, перехватив его взгляд, показал рукой на частокол, окружающий дом чередой заостренных тонкими копьями кольев, и назидательно, словно общаясь с несмышленым малышом, произнес:

– Это ограда. Она ограждает Дом от Леса. Мы сейчас находимся в Лесу, по одну сторону ограды. Ночью на этой стороне человеку нахо-диться крайне нежелательно – опасно.

– Почему это? – спросил Максим, уязвленный подобным тоном.

– Опасно, и все, – коротко отрепал Унген и, отодвинув створку ворот, забрался в "газик". Машина завелась и въехала во двор. Ун-ген быстро выскочил и торопливо стал закрывать воротину, с ехид-ной усмешкой посматривая на закипающего Максима:

– Ну, так что, ты идешь?

– Нет. Погуляю немного здесь, на этой стороне ограды, – ответил тот и, повернувшись, сделал несколько шагом в темноту леса.

– Ну и дурак. Я же серьезно говорю…

Обернувшись, Максим увидел, что Унген стоит около ворот и рас-терянно смотрит на него. Эта растерянность не столько обрадовала, сколько насторожила Максима. Пацан явно чего-то боялся, чего-то, что находилось ночью именно по эту сторону ограды. Максим неза-метно осмотрелся, но ничего подозрительного не увидел. Обычный ночной лес. Хотя с того момента, как они приехали в Горный Алтай, ничего вокруг уже не казалось ему обычным.

– Пойдем, а? – Унген с беспокойством следил за своим новым зна-комым, действительно опасаясь, что у того хватит ума шляться но-чью в глуши таежной чащи. Максим и сам уже пожалел, что занял подобную позицию, но отступать было поздно. Идти в дом значило признаться в своей трусости. Но и в лес идти тоже уже совсем не хотелось. Морозный ветер, пробирающийся к теплому телу через все отверстия в одежде, совсем не способствовал прогулочному настрое-нию. Кроме того, Максим действительно что-то почувствовал….

Унген тоже почувствовал это и. подбежав к растерянному гостю, схватил его в охапку и затащил во двор, с шумом захлопнув скрипу-чую калитку в воротах. В его глазах был испуг.

– Ты что, сдурел? – Максим покрутил пальцем около виска.

– Это ты сдурел, – Унген привалился к калитке спиной, будто удержи-вая ее от напора неведомой опасности, снующей вокруг дома в темноте. – Здесь тебе не город, понял? Выделываться там, у себя в Барнауле, будешь, ясно? – Он был определенно сильно напуган, вероятно, пото-му, что знал, что могло случиться, останься приезжий на улице еще мгновение. – Я тебе не нянька и больше за тобой бегать не буду. Если у тебя башка на холоде замерзла, я за тебя отвечать не собираюсь. Максим хмыкнул и, пожав плечами, спросил:

– Что ты разорался? Напугать меня хочешь побасенками своими? Глаза Унгена расширились, он часто заморгал и, возмущенно вы-дохнув, тихо прошептал:

– Напугать? А ты еще не напугался? Ну-ка иди сюда… Максим, усмехаясь, медленно подошел к нему и хотел что-то ска-зать, но Унген захлопнул ему рот рукой и прошипел в самое ухо:

– Тихо. Слушай.

Максим прислушался. Шум ветра, скрип замерзших стволов, хруст снега… Вот! Чьи-то осторожные, еле различимые на фоне остальных звуков шаги. Кто-то крался там, вдоль забора, и этот кто-то был не человеком. Человеку не могли принадлежать подобные звуки. Это больше походило на… скольжение удава, проминающего хрупкий снежный покров своим длинным гладким телом. Но откуда мог взять-ся удав здесь, в предгорной заснеженной тайге? Послышалось тихое мяуканье и легкое постукивание по частоколу. Максим, затаив ды-хание, вслушивался в этот гипнотический шорох и смотрел на блед-ного от ужаса Унгена, который тоже замер, словно опасаясь, что су-щество за забором обнаружит их присутствие. Когда звук прибли-зился к мальчикам, Унген издал резкий, леденящий душу гортан-ный крик. От этого вопля, разорвавшего морозный воздух, Максим отшатнулся в сторону, поскользнулся и завалился в сугроб. Двери дома открылись, и на порог выбежали встревоженные отец, Араскан и Шорхит. Максим поднял мокрое от снега лицо и быстро встал, опи-раясь на протянутую Унгеном руку.

– Что случилось? – отец тревожно смотрел на мальчиков, переводя взгляд с одного на другого.

– Мы играли, – Унген незаметно подмигнул товарищу, и тот маши-нально кивнул. Ковров-старший улыбнулся и, повернувшись, зашел в дом. Шорхит с Арасканом переглянулись, и старик вопросительно посмотрел на внука. Тот мгновенно подобрался, посерьезнел и пока-зал на Максима рукой:

– Кто-то приходил за ним. Он видел его сам… Мужчины опять переглянулись и, ни слова не говоря, тоже зашли в дом.

– Кто это был? – взволнованно спросил Максим через полчаса, уже сидя около разожженного камина, рядом с новым другом.

– Не знаю, – в тоне Унгена уже не было высокомерия. История с "удавом" каким-то образом повлияла на его отношение к барнауль-скому гостю. Он подкинул в огонь несколько сухих щепок. – Я, прав-да, не знаю. Лес ночью перестает быть обычным лесом. Там все ста-новится по-другому. Иногда, особенно ночами, Лес начинает шеп-тать чужими голосами, и горе тому, кто поддастся этому коварному ночному зову.

– Откуда ты знаешь? Ты ходил туда ночью? Унген быстро замотал головою:

– Ты что? Нельзя. Мне рассказывали дед и Араскан, они ходили. Ночью там страшно. Ночью Лес превращается и обитель духов.

– Духов? – Максим опять недоверчиво улыбнулся. Но Унген был предельно серьезен:

– Да, духов. Их и днем там полно, но ночью открываются двери иного мира, их мира. И тогда они приходят к нам. Они везде. Их называют у нас – "кермосы". И каждый знает, что ночью они безраз-дельно властвуют по ту сторону ограды.