Чтение онлайн

– Пусть поклянется, – произносит перевертыш на одном дыхании. – Пусть поклянется на крови.

Лицо Салтана меняется – становясь озлобленным, жестким, вздуваются на шее вены, и он делает несколько шагов к лифту – свернуть тощую шею, завершить то, что начал. Он замирает, не дойдя до Вани, и скалится.

– Хитрый щенок.

– Поклянитесь, – просит Ваня, и просьба звучит жалко, но упрямо.

Перевертышу он всё еще верит больше, чем любому из них.

Рита подает Салтану короткий раскладной нож, и тот вздыхает, но поднимает левую ладонь.

– Клянусь, что помогу тебе найти твоих друзей. Как только достану жар-птицу.

Он проводит по раскрытой ладони лезвием, разрезая кожу; совсем немного, выпуская несколько капель, но – теперь – Ваня видит. Магию крови, и даже от этой, более жидкой, расходится в воздухе блеклый, розоватый туман. Салтан протягивает нож Ване, рукояткой, и он догадывается без подсказок. Ваня медлит не долго – проверкой на слабость, признанием капитуляции. Он не верит, что найти Васю в Москве сложнее, чем скрытый туманом дуб посреди степи, к которому ведет только поезд на зачарованных рельсах, и, значит – дело не в Васе. Теперь, когда они знают, кто жар-птица.

Царапины на руках всё еще саднят, и его уже достало снова и снова резать кожу – скоро шрамы разрастутся толщиной с сантиметр, уродуя руки. Проклятая кровь, нет выбора, и Ваня проводит лезвием и по своей ладони. От его крови не идет тумана, она выступает темно-бурой, густой жидкостью, чем-то похожей на свечение лифта – дома, куда он не посмел ступить. Салтан пожимает его руку, скрепляя клятву, и Ваня морщится от прикосновения – волшебные раны болят так же, как любые другие. Салтану важно его согласие, не Вася, Салтану нужно – нужно любой ценой, как перед последним боем – чтобы сын Кощея был на его стороне.

Вряд ли что-то хорошее Салтан собирается сделать с девушкой, и согласие слишком похоже на предательство. Не за тем Ваня вытаскивал её из лап ведьм, с поля боя, под свист пуль и грохот ударов, но – он больше не может быть героем. Не сейчас, позже – когда братья будут в безопасности.

Он позже подумает о Васе.

– У меня есть её телефон.

Салфетка с её телефоном бережно хранится в заднем кармане джинс, и Ваня достает её – аккуратно сложенную. Ваня действительно собирался позвонить.

– Правильный выбор, сынок.

– Очень надеюсь.

– Рита, возьми номер и пробей по базе. Сделаем девушке сюрприз.

Внутри Вани паршиво, но – не хуже, чем когда его тело лихорадило от отвара безумного старика, не хуже, чем при температуре тридцать девять. От этого он чувствует себя еще большим предателем и сосредотачивается, прогоняя чувства. Они подождут.

– Прошел, – хмыкает Салтан, хлопая по плечу. – Беру тебя в штат.

Его рука на Ванином плече тяжелая и теплая; надежная, как могла бы быть у отца.

Ваня ловит взгляд перевертыша, и тот кивает – еле заметно, одобряя его предательство.

От этого странно легче.

Сирена взывает неожиданно, оглушающее, заставляя подпрыгнуть сердце. Комната окрашивается паникующими красными вспышками, охранники в одно движение оказываются у Салтана, прикрывая.

– У нас гости, – коротко бросает Рита.

Перевертыш усмехается, растягивая большой рот – откровенно, издевательски, словно уже знает, кто заскочил на чай. Как бы Салтан его не убил.

Периметр волшебного терема волшебного царя охраняет совсем не волшебная охранная система. Сирена кричит, заполняя комнату, и одинаковые здоровяки в костюмах отточенными движениями окружают Салтана вместе с Ритой и Ваней. Ваня успевает заметить пистолеты в руках охранников – в драке они тоже не собираются полагаться на корешки и заговоры. Неизвестно, что лучше, и Ваня не хотел бы снова увидеть тех призрачных лошадей.

Салтан становится серьезным вмиг, и двигается напряженно, но без спешки. Он залпом допивает стакан, ставит его на стол и простукивает столешницу несколькими ударами костяшек. Из подлокотника кресла выезжает полный кнопок пульт, из стен вокруг – экраны, круто, как в фильмах про Бонда, но Ваня не чувствует восторга. Он просто рад, что Салтан позаботился о безопасности. Охранной будке в НИИ далеко до мониторов Салтана – на них видно, наверное, весь дом, весь участок, и картинки быстро сменяют друг друга под движением пульта. В некоторых из комнат бегут люди – персонал, в панике или следуя инструкции, в остальных пусто, и спустя минуты смятения и мельтешения – всё на экранах замирает. Можно рассмотреть лица поваров и садовников, собравшихся в подобии бункера, можно рассмотреть каждое дерево в саду, расположение подушек на диванах, рисунок обивки, но всё это Салтан пролистывает, ища главное. Кто пробрался в его дом. Кто заставил взвыть сирену.

Гвидон сидит за столом в гостиной – той же, где принимал Салтан Ваню в день их знакомства. Он не выглядит ни встревоженным, ни нетерпеливым – словно приглашенный гость, который не против подождать. Он один.

У Салтана достаточно охраны, чтобы заполнить гостиную, но – рука его замирает над пультом. Левая рука, без двух пальцев, и оставшиеся – дрожат. Он проходится рукой по пульту, выбирая кнопку, нажимает; и сирена замолкает. Гаснет мерцающий красный свет, не бьется в истерике звук – становится пусто и тихо, как после бомбежки. Словно самое страшное уже произошло всё равно. Перевертыш не смеется.

Медленно, тяжело Салтан встает и перевязывает пояс, поправляя халат. Одергивает складки, тянется было к графину, но – не наливает. Рита следит за каждым его движением цепко, каждое имеет значение – словно она уже выучила его реакции во всех возможных ситуациях; кроме этой. Словно за сотни тысяч лет никто никогда не пробирался к нему домой, и Ваня уверен – не может быть, всё гораздо сложнее.

Салтан жестом велит следовать за ним и идет обратно в лифт, потесняя перевертыша. Они поднимаются обратно, в основную часть дома, где охраны становится больше – телохранители ждут их появления, тут же смыкаясь вокруг. Около десятка, они идут строгой схемой, в которой пара охранников всегда входит в следующую комнату первой, проверяя, пара идет сзади – предупреждая погоню, а остальные прикрывают Салтана сбоку. Повезло тому, кто оказался внутри такой защиты – больше, чем тому, кто стоит один посреди открытого поля; и в этой войне Ваня просто не может быть ни на чьей стороне. Ему нужны хоть какие-то баррикады. Никто не гонится за ними, не пытается напасть, не попадается по пути. Некоторые из комнат, которые они проходили раньше, теперь закрыты плотными металлическими листами – сработавшей охранной системой, и сам дом таинственнее, чем простой особняк богача. Здесь есть, что прятать.

Ваня хотел еще раз взглянуть на лепное дерево, хотя бы мельком, но не может даже вспомнить, где видел его. Не было ли оно плодом воображения. Никто не пытается напасть на них до самого входа в гостиную и дальше – но Салтан все равно останавливается перед дверьми, прикрывая глаза. Он снова нервозно поправляет халат, и – всё гораздо сложнее, чем кажется. Даже перевертыш не смеётся, не торопит, и Салтан набирается решимости несколько минут – как перед прыжком с парашюта; в кишащую акулами ледяную воду. Двери он открывает уверенно, но не резко, входя в комнату широкими шагами.