Чтение онлайн

– Почему же на Дальний Восток, Иван? И хватит ли у нас опыта?

– Наши сахалинские партнеры вывели нас на своих корейских друзей.

– С каких пор в Корее изготовляют текилу?

– В Корее делают все, - Иван рассмеялся, - Еще находясь в Монреале, я по факсу подписал все протоколы о намерениях. Кактусоперерабатывающий завод близ Сеула открылся всего полгода назад, но производство растет с каждым месяцем. Эта сделка не только принесет нам прибыль, но и откроет путь на корейский рынок. Вот почему эти переговоры не должны сорваться, и вот почему они должны оставаться в тайне от всего коллектива фирмы, кроме вас, Тютчева и Баратынского...

Между тем официант уже нес на серебряном подносе дымящийся каппуччино. "Савой" был едва ли единственным местом в русской столице, где подавали этот божественный напиток, щедро посыпанный толченым шоколадом.

– Как вкусно!
– Таня элегантно сдула с фарфоровой чашки густую, снежно-белую пену.

– Та небольшая роскошь, - улыбнулся Иван, которые я просто обязан себе позволять, чтобы весь день держаться в форме. Между прочим, наша машина для кофе по-итальянски тоже может готовить каппуччино.

– Я научусь, - прошептала Таня.
– И все-таки берегите себя, Иван, кофеин все-таки вреден для здоровья. Если, конечно, он не входит в состав "Кока-Колы".

Они вышли из ресторана на апрельскую улицу. За время обеда погода разгулялась. Ясное, теплое солнце сияло над замусоренным городом, отражаясь в сверкающих боках "Кадиллака". Телохранители курили в двух шагах от машины, а шофер Василий, слегка высунувшись из окна, вел разговор с незнакомцем в кожаном плаще. При виде Ивана и Тани тот быстро отошел в сторону, смешавшись с толпой.

– Интересуется машиной, - Василий усмехнулся вслед своему случайному собеседнику.
– Многие подходят, спрашивают, сколько стоит такое диво и где его можно приобрести. Вы сделали отличную покупку, шеф. Такое удовольствие сидеть за этим рулем. Ну и, разумеется, к хозяину "Кадиллака" сразу и отношение другое. Поехали?

Ивана вдруг оставила его обычная собранность. Он внимательно посмотрел в глаза Василию. Где он мог видеть его собеседника? Однако Василий - вне подозрений. Да и чего бояться Ивану с такими надежными защитниками? Постепенно Иван успокоился. Однако когда машина свернула в Садового кольца и понеслась по Ленинскому проспекту (все еще носившему имя преступного основателя большевизма), он невольно посмотрел в зеркальце бокового вида и похолодел. Почти неотступно за ними следовал грязный "Москвич" с разбитыми фарами, за рулем которого сидел Зеленов, а на заднем сиденье - давешний незнакомец в кожаном плаще.

– Андрей, Павел, - спокойно сказал Иван, - нас преследуют.

– Что вы, Иван!
– вскрикнула Таня, бледнея.

– Ничего опасного, - Иван пожал плечами, - это Зеленов, давешний авантюрист. Он ничем не может грозить нам, но я уверен, что будет продолжать навязываться со своими гнусными предложениями. А может быть...

Иван замолк. Огромный сеульский завод отчаянно нуждался в сырье, а мексиканское правительство ограничивало экспорт кактусов, опасаясь за свою монополию на мировом рынке текилы. Корейцам приходилось приобретать кактусы через третьи страны, и на запланированную сделку, которая должна была принести несколько сот тысяч долларов чистой прибыли, могло найтись много охотников.

– Шеф, - сказал Андрей, напрягаясь, - а ведь я знаю этих людей. Тот, что за рулем - бывший политрук нашей дивизии в Афганистане. Полковник Зеленов.

– Точно, - поддержал Павел, - это он организовал ту карательную экспедицию, когда погибло шестьсот пятнадцать мирных афганцев. Это по его доносу нас с тобой, Андрей, отправили в гарнизонную тюрьму за отказ стрелять в женщин и детей... Иван, Иван, если б вы знали, какой это хладнокровный негодяй!

– Боже мой, - Таня снова заволновалась, - он очень опасен?

– Этот человек готов на все, - кивнул Андрей.
– После увольнения из армии политруки остались без средств к существованию. Они - наши главные враги в этой стране. Именно из них вербуются самые жестокие рэкетиры, а если уж такой политрук прошел войну в Афганистане и узнал вкус крови, то не хотел бы я встретиться с ним на узкой дорожке! Но не бойтесь, Татьяна! Политруки всегда нападают по четверо, а их всего двое.

– Значит, они хотят выследить нас, - вдумчиво сказал Иван, - или даже устроить аварию, чтобы помешать запланированной встрече. Как ты думаешь, Василий, мы могли бы от них оторваться?

Василий без единого слова резко вырулил на левую полосу движения - и нажал на педаль газа. Могучий "Кадиллак", заревев, мгновенно набрал скорость - и помятый "Москвич" с двумя политруками остался далеко позади, а у прелестной спутницы Ивана вырвался облегченный вздох.

Долгий, напряженный день, наконец, кончился и для утомленной Тани. Едва успев к закрытию Центрального рынка, едва вдохнув знакомые с детства запахи цветов, свежих фруктов и овощей, доносившихся от его мраморных прилавков, она не сумела удержаться от соблазна купить небольшой букет розовых гиацинтов и радостно засмеялась от их слабого травянистого благоухания. Цветы были ее давней слабостью, а эти, беззащитные и ароматные, знаменовавшие собой приход в Москву настоящей весны, в особенности. Выбирая на рынке румяные яблоки, которыми торговали улыбчивые, чистоплотные крестьянки в цветастых платках, покупая яркие пучки свежей зелени и аппетитный деревенский творог, белыми пластами лежавший на цинковых подносах, Таня невольно вздыхала - все это стоило едва ли не впятеро дороже, чем в государственных магазинах. Однако у деловой женщины - свои расходы, ей ли ездить в утренних автобусах, набитых рабочим народом или рыскать по городу в поисках продуктов подешевле? Даже теперь, после изгнания большевиков, государственная торговля означала грязь, сутолоку, многочасовые очереди за самым необходимым, а главное - грубость вороватых продавцов, развращенных коммунистическим режимом... А крестьянский рынок оставался тем же, чем был при диктатуре - островком нормальных человеческих отношений, показывавшей пытливому наблюдателю, какой была бы Россия при свободной экономике.

Что же до вздохов, то хотя фирма и платила Тане щедрую по российским меркам зарплату, и предусматривалось даже участие в прибылях, чистого дохода пока поступало немного, хотя компания и заставляла девушку отдавать ей чуть ли не все силы. Не так уж редко приходилось ей заполночь засиживаться с Иваном или с Тютчевым в офисе, рассылать срочные телефаксы, с трудом дозваниваясь до телефонного оператора, писать на компьютере, как это умела только она одна, строгие, корректные и в то же время дышавшие непонятной теплотой деловые письма. Однако даже дребезжащая машина русского производства, не говоря уж о "Фольксвагене" или "Форде" пока оставалась для нее такой же недоступной роскошью, как и для большинства ее соотечественников, а небольшую трехкомнатную квартиру на окраине приходилось делить с младшей сестрой Светой.

Правда, Безуглов клятвенно обещал с первых же значительных прибылей предоставить Тане автомобиль от компании, а года через два - купить квартиру попросторнее. Пока же фирма оснастила ее жилье всевозможными приспособлениями, снимавшими с сестер часть житейских забот. "Ваши ноготки с их пленительным маникюром, - смеялся Безуглов, - это в некотором роде собственность фирмы, и она обязана заботиться о них." Вообще же Иван был из тех, кто предпочитает все свободные средства вкладывать в развитие дела, ограничиваясь только самым насущным. И "Кадиллак", и особняк в тихом арбатском переулке, и самая современная электроника в офисе - все это считал он необходимым для укрепления престижа фирмы и самого важного в ней человека - президента, равно как и ближайшего круга его служащих. Сам же он действительно был почти равнодушен к житейским удобствам, и даже сегодня в "Савое" с удовольствием вспоминал студенческие годы, когда, бывало, ему неделями приходилось питаться макаронами с маргарином, сдабривая их национальным русским блюдом - солеными огурцами и кислой капустой.