Чтение онлайн

— Что случилось?.. Что случилось, маманя? Объясни.

— Разве для этого я тебя растила? — не выдержав, залилась слезами Евдокия Макаровна. — Зачем, сынок?.. Зачем ты покидаешь меня? Зачем обманываешь девушку?

— Какую девушку?

— Любашу. Кого же ещё?!

— Чем я её обманул? — чуть не задыхаясь от волнения, спрашивает Ваня.

— Как — чем? Почему нас покидаешь?.. А мы так тебя ждали, хотели свадьбу сыграть… Зачем тебе эти проклятые Оренбургские степи? Эх, сынок…

В доме Коротеевых за столом сидят Тимофей Кондратьевич, Елизавета Никитична и Любаша.

Елизавета Никитична, тяжело вздыхая, вытирает стаканы.

— Кто мог этого ожидать?

— Я, например, ожидал. Я знал, что он прохвост и никакого толку из него не выйдет! — сердито говорит Коротеев, поглядывая на дочку. — Знал, что все его письма — обман, любви у него и в помине нет. Это ты все говорила (передразнивает жену) — «хорошенький», «миленький», «солдатик наш». Вот тебе и «наш»! Наплевал на всё, и айда! Наверно, влюбился, чёрт, вот и потянулся за чьим-нибудь подолом в оренбургские степи.

— Не может этого быть… — с отчаянием шепчет Любаша и, уронив голову на руки, громко плачет.

Кажется, впервые в жизни так растрогался Тимофей Кондратьевич. Он подходит к дочери и нежно гладит её по голове.

— Успокойся, Любаша, в твоем возрасте бывают ещё большие огорчения. Да пусть он идёт ко всем чертям! Я тебе честно скажу, — говорит он дочери, — никогда у меня сердце к нему не лежало.

Раздается стук в дверь. Отец и мать быстро повернули головы.

Даже Любаша встрепенулась. У неё мелькнула скрытая надежда: а вдруг это Ваня? Она лихорадочно вытирает глаза.

— Войдите! — опередив всех, говорит Елизавета Никитична, и в голосе её тоже звучит надежда.

Входит Самохвалов.

Тимофей Кондратьевич сердито сплёвывает и, не глядя на вошедшего, говорит:

— Когда кони падают — собирается вороньё!..

— Не понимаю вашего намека… Разве я похож на коня? — замечает Самохвалов, превращая в шутку недвусмысленные слова Коротеева.

— Входите, пожалуйста, — еле произносит Елизавета Никитична. — Как странно… больше двух лет вы не заходили к нам… и вдруг…

— Дела… Всё дела, Елизавета Никитична. Здравствуйте, Любовь Тимофеевна.

— Здравствуйте, — безразлично отвечает Любаша, помешивая сахар в стакане.

— Как у вас всё изменилось… И телевизор появился, — заискивающе говорит Самохвалов.

Но никто ему не отвечает — только Коротеев сердито откашливается.

Все четверо молчат. Никто не знает, с чего начать и о чём говорить. Для всей семьи Коротеевых Самохвалов здесь лишний. Чувствует это и он сам.

Вдруг он «нашёлся»… и, неестественно улыбаясь, заговорил:

— Сегодня чудесный вечер…

Со двора донеслась соловьиная трель.

Первой встрепенулась Любаша: она услышала что-то очень близкое, очень родное.

Елизавета Никитична настораживается и поглядывает то на мужа, то на дочку.

Тимофей Кондратьевич смотрит на Любашу исподлобья, у него сердито сузились глаза и вздулись желваки на скулах.

— Соловьи поют, — с ложным патетическим восторгом продолжает Самохвалов.

— Не валяй дурака, — сердито обрывает его Тимофей Кондратьевич. — Какие там соловьи? Когда ты в последний раз слышал в нашей деревне соловья?

— Что вы, Тимофей Кондратьевич! Натуральный соловей, — с жаром доказывает Самохвалов.

А у забора, под деревом, притаившийся Иван смотрит на освещённые окна дома Коротеевых и свистит соловьём.

Он видит, как вдруг изнутри закрываются ставни.

В деревенском буфете за столиками никого нет — пусто. Лишь за буфетной стойкой Полина Кузьминична вяжет из шерсти мужские носки.

Открывается дверь, и входит Иван.

Полина радостно вскрикивает:

— Ваня!

Он подходит ближе, здоровается:

— Здравствуй, Полина.

— Здравствуй, Ваня, — тепло пожимает ему руку Полина. — Когда приехал?

— Сегодня. Вечером, совсем недавно.

— Вот хорошо! А то извелась бедная Любаша. Как она ждала!.. Значит, скоро свадьба?

Ваня, с трудом проглотив слюну, еле выговаривает:

— Налей мне, пожалуйста…

— Боржома или лимонада?

— Водки!

— Что? — Полина несказанно удивлена. — Тебе водки?

— Да, мне, — отвечает Ваня, отводя глаза от Полины.

— Что с тобой? Почему ты такой невесёлый?

Иван молчит.

— Эх, солдат ты мой солдатик… — с сожалением говорит Полина. — За что тебя так?..

— Не знаю, — сдавленным, чужим голосом отвечает Ваня. — Обиделись, что уезжаю на целину…

— Куда? — спрашивает Полина.

— В Оренбургскую область…

— Вот это здорово! — неожиданно восклицает Полина. — Ты же молодец, Ваня! А я сижу здесь и никакого прогресса. — И она с досадой оглядывает пустую буфетную.

— А где же Захар Силыч? Разве он не вернулся?

— Нет, не вернулся, — вздыхает Полина. — Пока всё обещает… — И вдруг, схватив за руку Ваню, выпаливает скороговоркой: — Ваня, я тоже хочу поехать на целину, обязательно хочу, хочу что-нибудь совершить такое… полезное, знаешь, большое… — и, смутившись, продолжает: — В общем, может быть, и не большое, но чтобы для меня было большое…