Чтение онлайн

– Может, нам оружие какое-то нужно?
– предлагает Лешка, глядя в тележку с таким же сомнением.

Обычно Гришка против его безбашенных идей, но всё происходящее и так безумно до крайности, и Гриша кивает. Он подхватывает кусок арматуры, взвешивая его в руке, и даже это уже значительно лучше, чем ничего.

– Возьми, - пожимает перевертыш плечами, всем видом показывая, что смысла нет, только чтобы они успокоились.
– Железную. Несколько.

Снисходительное выражение его лица расходится со словами, и в строительном магазине они покупают всё, что выбирает перевертыш и несколько кусков железной арматуры. В гипермаркете - пять ящиков водки, десять килограмм соли и три буханки хлеба. Хлеб, как оказалось, перевертыш взял себе - он беззастенчиво отламывает от буханки и отправляет в рот кусок за куском, даже не дойдя до машины.

Несколько дней они расставляют ловушки, которые должны сработать одному перевертышу ведомым образом. Машина не может въехать в Битцевский парк, и им приходится несколько километров таскать вещи от неё к роднику по несколько раз. Прежде чем войти в парк, перевертыш выстраивает их всех у машины, достает баночку с буроватой жидкостью и говорит:

– Иначе мы наследим здесь так, что вообще никто не придет.

Ваня боится, ребята откажутся, но Лешкины приятели только смеются и подставляют лбы - на каждом перевертыш рисует короткую полосу кровью, бормоча заговор. Кровь кончается быстро, и раз в пару дней Ване приходится подставлять руку. Кожа опухает и зудит, изрезаны уже обе ладони, и Ване больно крепко сжимать даже кружку.

– Фигня, пройдет, - изрекает диагноз перевертыш, в один из разов осмотрев его руку.

В травмпункт Ване идти пока не хочется - не хочется объяснять, откуда у него такие порезы, не хочется потом отсиживать очередь к терапевту, не хочется проблем с полицией и много другого - и ему приходится поверить перевертышу; снова. Ваня не знает точно, действительно ли Лешкины приятели горят желанием помочь ему или считают это веселым приключением, но склоняется ко второму варианту.

Они смеются над Лешкины рассказами, зная его склонность приукрасить, берут с собой несколько ящиков пива, начиная их еще в машине, прикладываются днём, делая передышку, просят перевертыша показать хоть один фокус, и нисколько не боятся Салтана или его охрану - как не боятся врагов в боевиках, заранее зная, что победят наши. Они его не видели, и Ваня совсем не разделяет такую уверенность.

Макс лучший из Лешкиных друзей, еще со школы, и он давно не заходил к ним, но - почти не изменился с седьмого класса. Тот же смешливый парень, с которым они с Лешкой сбегали с уроков, душа компании - теперь он раздался в плечах и совсем избавился от акцента.

– Отличное место, - Макс смеётся и говорит.
– Потом устроим здесь шашлыки.

Ребята громко поддерживают идею победных шашлыков после, отмечают это еще несколькими банкам пива, и Ваня видит, как перевертыш сжимает зубы, но сдерживается. Других помощников у них нет, но Ваня, как и он, не может разделить всеобщую легкость. Рита обещала прийти за ним.

Первым они выкапывают борозды вокруг родника, на ночь прикрывая их дерном - Гриша электрик, и они вместе с перевертышем рисуют схему проводки. Он сам проверяет каждое соединение, и даже перевертыш слушает его молча, не мешая. Дальше они справляются без Гришки, раскапывая и маскируя место для сетки, протягивая крепления - если повезет, птица окажется там. Несколько дней, прерываясь, они пропитывают землю у колодца водкой - чтобы запах успевал разнестись по парку, становясь менее откровенным, как объясняет перевертыш. Каждый из приятелей Лешки тяжело вздыхает, опрокидывая бутылку. Среди них, за работой, Ваня отчетливо чувствует себя попавшим в беду младшим - непривычное ему,

По вечерам перевертыш запрещает им ставить ловушки, торопя с первыми лучами заката. Как только начинает темнеть, он говорит:

– Сворачиваемся. Тёмное время не для нас.

– А для кого же?
– спрашивает Лешка с насмешкой.

Приятели его смеются, особенно Макс, хлопая по плечу, но перевертыш не улыбается и не отвечает - и Ваня скорее поддерживает его реакцию. Это его шкурой они рискуют, и приключение не казалось ему веселым изначально. Под его взглядом Лешка тоже мрачнеет, и по домам с каждым днем они разъезжаются все более мрачные - даже Макс теряет свою веселость.

Перевертыш отказывается больше спать в подъезде, и Ване приходится пускать его в дом. Отец лишь один раз ворчит, заметив зачастившего гостя, но не пытается его выгнать.

– Ванин друг решил к нам переехать?

В последние дни Ваня чувствует себя настолько измотанным вечером, что не придумал бы, что ответить, даже если бы это было его сильным качеством. Гриша еще не пришел с вызова, отцу перевертыш не грубит, и, к счастью, находится Лешка.

– У него дома ремонт, пап, - придумывает он.
– Пусть Петя поживет у нас недельку?

Отец недовольно морщится, как от зубной боли, и Лешка добавляет:

– Гриша разрешил.

С Гришей отец не спорит, кивает и уходит на кухню, шаркая и ворча под нос.

К моменту, когда Леша с Ваней придут в себя после дневной работы, поедят и сходят в душ, перевертыш уже лежит, свернувшись в Ваниной кровати. Он весь угловатый и жесткий, и Ване приходится двигать его, чтобы улечься самому удобно. Засыпая, Ваня чувствует, как во сне тот дрожит мелкой, тревожащей дрожью. Он боится всё время, больше и больше с каждым днем ближе к дате, из просто бесящего становясь невыносимым.

Ваня уже учится различать.

– --

Ваня терпит почти всю неделю, но всё-таки не выдерживает и читает о дне Купала в интернете.

Зря, и он бы прекрасно обошелся без новых знаний накануне того самого дня. В последний день перед днем Купала они ходят по парку вдвоем - ловушки уже расставлены, у Гриши, Леши и его друзей есть и другие, гораздо менее волшебные дела.

– Ночь колдовства, а?
– как невзначай, спрашивает Ваня.
– Нечисть буянит, шабаш, всякое такое.

Невзначай не выходит, и перевертыш удивляется его запоздалому интересу.

– Ага.

– А сам-то ты не бросишься на меня?

Перевертыш хмыкает и клацает зубами у самого его лица - Ваня отдергивается, выставляя руки, и он усмехается - тенью гадкой знакомой усмешки.

– Это последнее, чего тебе стоит бояться, - он говорит.
– Я же сказал, я не вурдалак.

Ваня уже слышал это, и ни перевертыш, ни даже собака, в которую он превращается, не выглядят опасными - но воображение упорно подкидывает кадры из фильмов про обезумевших оборотней. Несколько раз ему снилось, как вместо дворовой шавки парень становится кавказской овчаркой - огромной, больше человека, всё растущей, с горящими глазами и пеной на клыках. Перевертыш похрапывал, не обращая внимания на его кошмары, а в памяти у Вани сохранилось еще много ужастиков.