Иван Ефремов
Шрифт:
На горе Богдо
Евгений Александрович Ферсман подал Ивану бумагу, на которой значилось:
«Доложено ходатайство Геологического музея о выдаче субсидии научно-техническому сотруднику Музея И. А. Ефремову, отправляющемуся на гору Богдо для отыскания материалов по стегоцефалам. Положено: выдать 50 рублей на путевое довольство.
За непременного секретаря академии Ферсман.
19 августа 1926 г.».
Ефремов, только что вернувшийся из Тургайской экспедиции, сиял — первая самостоятельная палеонтологическая экспедиция! Для отыскания древних амфибий — стегоцефалов!
Иван заспешил за деньгами. С Сушкиным уже были обговорены все детали экспедиции.
Собрать вещмешок — привычное дело. Лямки к мешку приделаны по старому русскому способу — в углах мешка лежит по картофелине: так удобнее захлестнуть верёвку, не сползёт. В мешок — брезентовый полог, плотное шерстяное одеяло (ночи в Прикаспии могут быть холодными), смену белья, несколько консервных банок, сухари. Ещё раз проверить экспедиционное снаряжение. Под ложечкой сосёт от предвкушения дороги.
Поезд. Москва. Старинный купеческий Саратов — Сары-тау, что значит «Жёлтая гора». Мост через Волгу. От Красного Кута железная дорога — стрелой на юг. Станция Шунгай [55] — от неё уже видно Богдо, резко выступающую на фоне ровной, как ладонь, степи. Посёлок Верхний Баскунчак.
55
Так у Ефремова. На современных картах — Шунгули.
На станции Иван напился чаю и на рассвете с соледобытчиками добрался до рабочего посёлка Кордон [56] на северном берегу солёного озера.
Начинался сентябрь, но в полдень столбы горячего воздуха колыхались над высохшей степью, которая казалась пустыней. Воздух был сух и горек. Вдали, на юге, в белёсом мареве над равниной парила красно-коричневая гора. Подобно подковообразной волне, вздымалась она из земных недр, и её скальные обрывы таили в себе палеонтологические сокровища.
56
Ныне станция Нижний Баскунчак.
Калмыцкая легенда гласит: однажды два буддийских монаха-калмыка решили перенести с Тянь-Шаня на берег Волги гору. Они долго постились, медитировали, наконец, взвалили себе на плечи Богдо и понесли. Они уже почти дошли до Волги, когда по дороге им встретилась красавица-казашка. У младшего брата в голове промелькнули греховные мысли, сила его ослабла, и гора придавила братьев. На склон хлынула кровь. Так и стоит Богдо с красными от крови боками.
С XVIII века географы и биологи всех стран, попадавшие в низовья Волги, стремились посетить озеро Баскунчак и гору Большое Богдо: так много было здесь природных достопримечательностей. В 1854 году здесь проводил исследования российский геолог и естествоиспытатель И. Б. Ауэрбах. Его работа «Гора Богдо. Исследования, произведённые по поручению Императорского Русского Географического общества…» была издана уже после его смерти, в 1871 году. Ауэрбах первым подробно описал найденные в известняках и глинах окаменелости растений и животных, в том числе чешую, зубы рыб и кости лабиринтодонтов; обобщил материал в четырёх таблицах.
Сушкин при подготовке к экспедиции настаивал, чтобы Ефремов обязательно читал труды, написанные до него. Запомнилась Ивану фраза из предисловия к книге, которое написал друг Ауэрбаха Г. Траутшольд: «Не одни наши уцелевшие кости будут говорить о нас нашим потомкам, подобно дошедшим до нас чешуям рыб, или позвонков ящеров, или бивням толстокожих. Мы вносим в этот вековой эпос новые краски, наши труды, — и они говорят потомству более живым, более живучим языком, чем наши ископаемые кости. Даже тогда, если бы все библиотеки были преданы огню, подобно александрийской, — даже тогда осталось бы достаточно свидетельств величия и мощи человека. Пусть вещество меняет свои формы — творящий дух остаётся вечным».
Чтобы имя твоё осталось в истории, надо отыскать в этих красных камнях, так похожих на обрывы любимого Оредежа, материалы по стегоцефалам. Несколькими годами ранее Баярунас нашёл на склонах Богдо два разломанных черепа лабиринтодонтов. Может, и юному искателю повезёт.
Иван поселился прямо на Кордоне, хотя оттуда довольно далеко добираться до нужного места. Жители кордона уважительно отнеслись к Ивану — сильный малый, да и оружие у него с собой. [57]
57
Ефремов вообще любил и ценил оружие. В 1927–1928 годах ему принадлежали медвежий нож работы «Егора Самсонова в Туле», винтовка Манлихер-Шенауэр, наган, духовое ружьё 12-го калибра.
После нескольких дней разведки на лошади Иван поставил палатку в степи. Место он выбрал за горой, где из песчаников вытекал источник студёной минеральной воды и росло несколько невысоких деревьев. Устроил из полотна палатку, приготовил обед и с утра решил отправиться на разведку.
Иван поднялся с рассветом, вылез из-под полога, быстро оделся и зашагал вверх по осыпному склону, заросшему сухой травой, сначала пологому, потом становящемуся всё круче. Поднялся на малую вершину, спустился на седловину — и вверх. 150 метров от подножия — небольшая высота, но на ровной столешнице степи видно на десятки километров вокруг. Неудивительно, что калмыки, жившие здесь, считали Богдо священной горой. Её название так и переводится — «святая».
Вот встаёт на востоке солнце — так же величаво, как поднималось оно из волн Охотского моря. Да, в незапамятные времена здесь тоже плескалось море…
На севере — слепит глаза — словно лёд, блестит поверхность удивительного озера, где издавна ломают самую чистую соль. Захочешь в этом озере утонуть — не сможешь. А кое-где можно даже ходить по ослепительно-белым кристаллам.
В небо поднимается и парит степной орёл, зорко оглядывает выгоревшую степь. Трудно поверить, что весной здесь цветут тысячи цветов, среди которых — прекрасные дикие тюльпаны.
Иван подошёл к скалистому обрыву с юго-западной стороны от вершины, взглянул вниз. Круто отрываются вниз красные скалы, множество уступов, ниш дробят склон. Гора растёт из земли — и эта часть поднимается более резко, обнажая триасовые толщи. Да, сверху здесь не спуститься, надо подходить снизу.
Иван сбежал к лагерю, вскипятил чаю. Начинался рабочий день.
Самые большие обнажения нашлись на крутом восточном склоне, который пестрел всеми оттенками — от жёлтого цвета песчаников, розового, кирпичного и фиолетово-красного оттенков глин, и — на самом верху — белые илы, в которых захоронены остатки лабиринтодонтов.
Впечатления Ефремова оценил академик Борисяк. В 1930 году в очерке «Русские охотники за ископаемыми» он опубликовал рассказ молодого учёного о работе на Богдо:
«Ещё не доезжая станции Шунгай, гора Богдо, несмотря на её небольшую высоту (145 метров), резко выступает на фоне ровной степи. Протягиваясь в форме подковы на 1 1/ 2километра, вблизи она производит впечатление монументальности, в особенности её центральная часть с чрезвычайно крутыми склонами. Конечно, в цепи, например, Кавказских гор гора Богдо затерялась бы незаметным холмиком, но здесь она стоит одиноко, окружённая, насколько хватает глаз, плоской тарелкой степи.