Чтение онлайн

Казино состояло из двух помещений. В первом, возле зала, большинство столиков было занято местным «хайлайфом». Во втором молодые люди сдвигали столы, готовясь к пирушке.

Кондарев выбрал столик, над которым висело зеркало.

— Что-то рано мы с тобой пришли, — сказал он, усаживаясь против сестры лицом к зеркалу.

Сийка поняла, что брат нарочно выбрал такой столик, откуда видны все, кто заходит в буфет.

Дверь из зала непрерывно хлопала. В казино входили чиновники с женами, торговцы, ремесленники. Они предпочитали второе помещение, где чувствовали себя свободнее. В буфете мелькнул Ягодов, бритый и напудренный, невероятно бледный в слепящем свете лампы. Затем появился Христакиев в снежно-белой манишке с черной бабочкой. Рядом с ним шла смуглая девушка с невинным выражением на красивом лице. Столики были нарасхват, и многие пришедшие посидеть здесь до начала вернулись в зал, где музыка на время смолкла. Два прилизанных официанта с пустыми подносами и с карандашами за ухом пробирались сквозь нарастающую сутолоку к буфету, выкрикивая на ходу заказы.

В зале вдруг грянула музыка, и веселые звуки хоро заглушили многоголосый шум. Многие поднялись из-за столиков и, толкаясь в дверях, стали протискиваться в зал. Большинство посетителей, мужчины среднего возраста, намеревались раз-другой сплясать хоро, а затем, предоставив женам свободу танцевать или смотреть на танцующих, вернуться в буфет и сидеть там до конца за рюмкой. Через минуту к ударам барабана, уханью контрабаса и визгу кларнетов присоединился громовой топот сотен ног, от которого задрожало все здание.

— Ты хотела сплясать хоро? Вечер начался, и, если ты не воспользуешься случаем, неизвестно, когда заиграют снова, — сказал Кондарев сестре.

Сийка догадалась, что он хочет проверить, пришла ли Христина. Она быстро допила чай, нетронутую шоколадку сунула в карман брату и встала. Хоро вилось через весь зал. Вначале пляска шла немного вяло. Чиновники и торговцы соблюдали достоинство и плясали чинно, глядя себе под ноги. Но молодым взятый темп был не по душе. Да и сами музыканты понемногу ускоряли мелодию, и хоро становилось все более буйным. Грузные дамы, опасаясь за свои наряды, скрепленные в потайных местах булавками, и боясь размазать пудру и помаду, старались удержать прежний темп и то и дело сбивались. Бросая растерянные взгляды на разгоряченных мужчин, которые увлекали их за собой, они едва не отрывались от хоровода. Мелькали лаковые туфли, то тут, то там из-под платья предательски белела нижняя юбка, скрепленные шпильками высокие прически угрожающе кренились набок, с корсажей слетали розы. Смешанный запах одеколона, пудры и духов облаком поплыл в нагревшемся воздухе зала.

Кондарев и Сийка присоединились к веренице рядом с красильщиком шерсти. Красильщик плясал, высоко подняв голову, с таким видом, будто разглядывает закопченный балкон и бумажные гирлянды.

В глубине сцены собралась молодежь. Сутулый аптекарь разговаривал с дородной статной девушкой, окруженной врангелевскими офицерами. Ей очень хотелось сплясать вместе со всеми, но она не решалась, потому что считала хоро чем-то мещанским и даже неприличным. Там же блистал своей манишкой и лоснящимся от бриллиантина пробором Христакиев, который что-то нашептывал красивой девушке. Она робко протянула ему свою нежную руку и, вопросительно поглядев на женщину в роскошном лиловом платье, присоединилась вместе с кавалером к плящущим.

Кондарев при каждом удобном случае поглядывал на дверь зала. Разросшееся хоро извивалось змеей, и среди топота, музыки, пестроты оживленных лиц, разноцветных платьев, декольте, среди подпрыгивающих и колышущихся голов он не мог заметить тех, кто пришел вновь, и тех, кто вышел из буфета. Кто-то взял под руку сестру. Кондарев обернулся и увидел румяного, сияющего Сотирова, который весело кивнул ему. Сийка склонила голову и слегка зарделась.

Пляска кончилась, замерли последние звуки оркестра, протяжные и печальные. Одни направились к буфету, другие расселись на стульях. У входной двери барабанщик препирался с элегантно одетым мужчиной, который норовил войти в зал с собакой.

— Стоенчевы настаивают, чтобы их пустили с собакой. Говорят, что и на нее взяли билет. Только и разговоров, что об их хулиганских выходках, и вот, извольте, они на вечер притащились, — сказал Сотиров. — Я опоздал, извините, — поспешно добавил он, поклонившись Сийке.

— У меня брат за кавалера, — сказала Сийка, обмахиваясь платочком.

— Хорошо, что ты пришел и я не один на этом буржуазном вечере, — усмехнулся Кондарев. Он продолжал разглядывать публику в зале.

Мимо них, рисуясь военной выправкой, прошел доктор Янакиев в брюках в полоску и черном пиджаке с розовым бутоном в петлице. Рядом с ним семенил пухленький смуглый господин, округлый, как речной камешек. Его миндалевидные глаза, казалось, никого не видели вокруг. Сотиров, заметив господина, тотчас же стал пересказывать недавно распространившийся слух: Стоенчевы выкрали все золото у хаджи Драга на Христова. Сын пытался замять дело, но безуспешно. Кроме того, Стоенчевы обыграли старика в железку на огромную сумму. Сотиров поглядывал то на хоры, где музыканты собирались играть, то на Сийку, но избегал взгляда Кондарева.

Зазвучал вальс, и на блестящем паркете появилась первая пара. Сотиров улыбнулся, щелкнул каблуками и, обхватив тонкую талию Сийки, с места закружился с нею в танце.

Кондарев поглядел на танцующие пары и пошел в буфет. Сев на прежнее место, он задумался: что привело его сюда? Что у него общего с этими людьми и зачем бередить рану в душе? Зачем обманывать себя, будто пришел, чтобы развлечь сестру, которая измоталась, ухаживая за больной матерью, а вовсе не для того, чтобы повидать Христину? На что он надеется, когда разум упорно твердит, что эта девушка с весьма примитивным пониманием жизни никогда не полюбит его? Что за дьявольщина, нет того, чтобы влюбиться в женщину под стать себе, а потянуло к такой бездушной и пустой… Таков наш брат; все мы глупо пренебрегаем собственными идеалами и самолюбием… Какая ненависть сверкнула тогда у нее в глазах, даже ее отец не смотрел на него так враждебно!.. До каких пор можно воображать себе, что она его любит?

— Пива, — сказал он проходящему мимо официанту.

Перед буфетом толпились разгоряченные танцами пары. Звон бокалов, смех, торжественные звуки вальса сливались в общий шум.

Вдруг двери зала раскрылись и с ворвавшейся мелодией вальса в буфет вошла Христина с русой полной девушкой, а следом за ними Костадин. Осмотревшись, он указал на столик и с такой стремительностью потащил к нему своих спутниц, будто собирался драться за место. За столиком сидели две барышни без кавалеров. Они потеснились, освобождая место, и вскоре ушли в зал. Костадин тут же подозвал официанта.

У Кондарева кровь застучала в висках. Ему почудилось, что он невольно вскрикнул от удивления. Все оказалось так просто, а он и не догадывался! Он ожидал, что Христина вот-вот встретится с ним взглядом, но сидевший рядом высокий Костадин загораживал его. Усевшись за столик, Христина увлеклась разговором и ни разу не обернулась в его сторону. На ней было темное маркизетовое платье с короткими рукавами и большим декольте.

Кондарев не отрывал от нее взгляда. Смятая сигарета дымилась у него меж пальцев, и, только почувствовав жжение, он спохватился. «Вот почему она избегала меня и притворялась больной. А он хоть неотесан, но богат, в самый раз по ней… Во вкусе отца…» С необыкновенной отчетливостью мелькали у Кондарева в голове эти мысли; казалось, что не он, а кто-то другой рассуждает вместо него.

Вдруг все стали шумно подниматься из-за столиков. Музыка умолкла. Кто-то сказал: «Сейчас начнется выступление».

В дверях, ведущих в зал, показались Сотиров и Сийка.

— Вот он где, а мы-то думали, он нас покинул, сказал Сотиров, вглядываясь в побледневшее лицо Кондарева. — Пойдем послушаем стихи Ягодова. Пойдем, пойдем! — повторил он, подхватив его под руку, всем своим видом показывая, что ему понятно то, что происходит в душе у товарища.

Кондарев не стал противиться и машинально последовал в зал.