Иван Молодой. "Власть полынная"
Шрифт:
Невесту великого князя сопровождали бояре московские и оружные воины, следом тянулся санный обоз со слугами и холопами, а в конце скользил возок папского посланника кардинала Антония.
Послам московского великого князя отвели место где-то в середине поезда. О Саньке и Фрязине будто забыли. Ну сосватали невесту, ну сопроводили! А дальше уж дело боярское. Слава богу, кормить не забывали, в обед совали краюху хлеба и кусок мяса отварного…
Смотрит Санька, как на почтовых ямах смотрители суетятся, лучших лошадей Софье в карету закладывают. Голосистые бирючи выкрикивают, дорогу очищают:
– Сто-ро-нись!
И отворачивает в сторону, в сугробы снежные всяк встречный, пропуская поезд великой заморской невесты.
Часть вторая. СОФЬЯ - ЦАРЕВНА ВИЗАНТИЙСКАЯ
Глава 1
О многом передумала будущая великая княгиня Московская. Думала и о том, чего ждут от неё папа и Ватикан. Но здесь, на бескрайних просторах Русского государства, твёрдо решила, что не станет проводником унии. Если кардинал Антоний станет напоминать ей о том, Софья ответит: принятие унии - дело православного Собора, а коли кардинал уверен в своей правоте, то пусть вступит в диспут с православными священниками…
В окошко византийская царевна видела русских женщин в кожаных тулупчиках, любопытных ребятишек, бежавших за поездом, мужиков, кланявшихся невесте великого князя.
– Твои подданные, дочь моя, - заметил кардинал. Но Софья оставила без ответа слова Антония. Под Можайском поезда с невестой дожидался архиепископ Благовещенского собора со строгим наказом кардиналу Антонию крыж свой в Москву не вносить, понеже митрополит Филипп, владыка церкви православной, в таком случае покинет город и папского посла с позором вместе с латинским крестом выдворят за рубеж.
Круто сказано, но Софья согласна с великим князем и митрополитом и убеждена: в надёжные руки передаёт она право распорядиться гербом Византийской империи, а великому князю именоваться покровителем всех христиан…
Удалился архиепископ Благовещенского собора, а Софья позвала кардинала в карету. Поскрипывал по снегу санный поезд, скакала обочь оружная стража. Храпели кони, разбрасывая копытами снежные комья. Ловко сидели в сёдлах дворяне, молодые, крепкие, зорко следили по сторонам, не созоровали бы лихие людишки…
Не стала ждать Софья, когда Антоний заговорит первым, передала повеление великого князя и митрополита.
– Вижу, - сказала она, - не станет православная церковь признавать Флорентийскую унию. Но если будет желание, ваше святейшество, то отстаивайте решение Собора на диспуте с православными попами, и да восторжествует истина.
– Софья насмешливо посмотрела на кардинала.
– В спорах рождается истина - так, кажется, говорили древние?
Лицо Антония покрылось красными пятнами.
– Дочь моя, ты отринула всё обретённое в Ватикане, забыла, что воспитана в духе Флорентийской унии, забыла, какой наказ получила перед святым престолом.
Софья нахмурилась:
– Святой отец, отныне становлюсь я великой княгиней Московской. Православная я, и если православная церковь не примет унию, то не приемлю её и я.
– Я передам это папе, и он будет огорчён. Папа питал надежды на тебя, дочь моя. Ты развеяла наш миф. Папе горько будет услышать слова твои.
Воля ваша. Если вы, святой отец, отказываетесь от диспута, чем я могу помочь вам?
Кардинал пошевелил бровями. Софья знала, как больней ударить по папскому посланнику. И Антоний отвернулся.
– Я не имею для диспута ни книг церковных, ни решений Флорентийского собора, - покидая карету, бросил папский посол.
Для Саньки, следовавшего в последнем возке поезда, не осталось незамеченным, как выбрался кардинал из кареты невесты и побрёл в свою колымагу. Санька сказал Фрязину:
– Смотри-ка, Иоанн, святой отец не в духе. Чем же его царьградская невеста озадачила?
– С чего ты взял, Александр? Кардинал своё исполнил, скоро передаст Софью государю и небось получит от него богатые дары.
– Может, и так, но опасаюсь, не заставил бы нас великий князь ответ нести, исправно ли мы вели посольство?
12 ноября 1472 года.
Полдень. Стихла вьюга, и проглянуло солнце. Сначала робко оно показалось в просвете туч, а вскорости небо очистилось, и солнце заиграло совсем не по-зимнему.
С самого утра московский люд запрудил улицы, толпился на Красной площади у кремлёвских соборов. Гомон, выкрики неслись отовсюду.
Но вот враз заблаговестили во всех московских храмах. Басовито гудели именитые многопудовые, им торжественно отвечали разной величины колокола и колокольца.
Москва встречала византийскую царевну, невесту великого князя Московского Ивана Васильевича.
Кремль Софья и взглядом не успела окинуть, как её со спутниками провели в собор, заполненный людьми. Все они были в дорогих нарядах, шубах неизвестного Софье меха, в украшениях из золота и сияющих камней в оправе.
Подошёл седой митрополит, заговорил, и голос его был успокаивающий. Софья поняла: он благословляет её. Постепенно речь его сделалась строгой, и Софья не спускала глаз с митрополита.
А как ей хотелось посмотреть на женщин, на великого князя, который стоял с ней рядом! Улучив мгновение, она повернула голову и обомлела. Она не ожидала увидеть такого. Перед ней стоял высокий статный мужчина с внимательными глазами под тёмными бровями и аккуратно подстриженной бородой.
Он взял её руку, чуть прижал, и была та рука горячей, так что кровь вдруг прихлынула к сердцу Софьи. Она покачнулась, но князь Иван поддержал её.