Чтение онлайн

В России революция развивалась все шире и шире. В Варшаве, Баку, Иваново-Вознесенске, Одессе, Риге и других крупных городах происходили организованные длительные стачки, демонстрации все чаще заканчивались столкновениями с полицией и войсками. В мае 1905 года стачки почти непрерывно продолжались в крупнейших промышленных центрах, охватив более двухсот тысяч рабочих.

Два с половиной месяца под руководством большевиков продолжалась стачка иваново-вознесенских ткачей. Особенностью этой стачки было создание революционного органа Совета уполномоченных, который фактически был одним из первых в России Советов рабочих депутатов.

В Лодзи — крупном промышленном центре Польши — в июне 1905 года рабочими была объявлена всеобщая стачка, переросшая в уличные баррикадные бои с царскими войсками. Это было первое в России вооруженное выступление пролетариата.

В деревнях и селах вспыхивали крестьянские волнения. Крестьяне центрально-черноземных районов России, Поволжья, Закавказья начали массовые восстания против помещиков. Волнения рабочих и крестьян захватили армию и флот. В июне 1905 года восстал броненосец Черноморского флота «Потемкин».

В октябре началась Всероссийская политическая стачка. Царь, напуганный революционным движением, ростом аграрных выступлений крестьян, потерпевший к тому же неудачу в войне с Японией, опасался растущего недовольства в армии и флоте. Он вынужден был 17 октября 1905 года издать пресловутый манифест о конституции, которую народ немедленно назвал «куцей конституцией». Манифест этот был выпущен царским правительством для того, чтобы обмануть народные массы, выиграть необходимое время для собирания сил, а затем подавить революцию.

Революционная обстановка заставила царское правительство издать 21 октября указ об амнистии, но, вопреки ожиданиям народа, освобождение получила лишь очень незначительная часть политических заключенных и ссыльных. Известие об амнистии пришло в Якутск по телеграфу только 23 октября, почти накануне приезда туда Бабушкина.

Иван Васильевич не узнал Якутска — резиденции губернатора, оплота царской власти во всем огромном крае.

На улицах встречались группы рабочих, интеллигенции, мелких служащих и, конечно, политических ссыльных. Ссыльные приезжали в Якутск из самых отдаленных округов. Все жаждали узнать: что в Петербурге? в Москве?.. Правда ли, что начинаются массовые уличные демонстрации, что даже войска присоединяются к революционерам?.. Полиция, казаки личной охраны губернатора, жандармерия — все явные и тайные слуги царизма попрятались. Лишь кое-где воровато, бочком протискивались через толпу переодетые сыщики. Губернатор заперся в своем оцепленном конными казаками доме, бомбардируя Иркутск и Петербург спешными телеграммами и тщетно ожидая срочных ответов. В Петербурге тоже царило смятение: в эти дни царское правительство воочию увидело всю силу и размах организованного выступления рабочего класса. Пытаясь расколоть силы народа, правительство организовало в ряде городов убийства видных революционеров черносотенными организациями («Союзом русского народа» и. др.). 18 октября несколько тысяч московских рабочих направлялись по Немецкой улице (ныне улица Баумана) к Таганской тюрьме, чтобы освободить всех политических заключенных. В первых рядах демонстрации, с красным знаменем в руках, шел Н. Э. Бауман, просидевший в этой тюрьме почти полтора года и освобожденный по требованию московских пролетариев.

Увидев группу рабочих фабрики Дюфурмантеля, смотревших на демонстрацию, Бауман вскочил в пролетку проезжавшего извозчика и поспешил к ним.

— Товарищи! — крикнул он. — Присоединяйтесь!

В этот момент из-за угла выскочил черносотенец Махалин, завербованный в банду «Союза русского народа» полицейским приставом. Подбежав сзади, он ударил любимого московскими рабочими большевика железной трубой в висок. Склонилось красное знамя, накрыв собою умирающего Баумана…

Похороны пламенного большевика превратились в такую грандиозную, мощную демонстрацию трудящихся Москвы, какой еще не знала история русского революционного движения. Более двухсот тысяч рабочих, солдат, трудящихся города шло за красным гробом Н. Э. Баумана, погибшего на боевом посту. Траурная процессия через весь город прошла под звуки оркестров, с тысячами флагов, знамен и плакатов из Лефортовского (ныне Бауманского) района на Ваганьковское кладбище.

Рабочая масса смела на этом траурном пути полицию, жандармерию, казаков. Москва в день похорон Н. Э. Баумана фактически была (в руках кока еще безоружного на этой демонстрации-протесте, но разгневанного, грозного пролетариата.

Бабушкин услышал в Якутске тяжелую весть о гибели своего товарища и друга Баумана. Он вспоминал беседы с ним в Москве, в Лондоне, вспоминал его любимое изречение: «Желать — значит сделать!»

Иван Васильевич провел в Якутске около двух недель, посещая стихийно возникавшие сходки политических ссыльных и местной интеллигенции. Ссыльные решили, не дожидаясь разрешения властей, уехать из Якутска, ближе к Центральной России.

Бабушкин горячо настаивал на немедленном отъезде и при первой же возможности в гамом начале ноября, выехал в Иркутск — крупный центр Восточной Сибири.

В Иркутске повсюду вспыхивали стачки, — рабочие местных заводов, железнодорожного депо решили присоединиться к всероссийской забастовке. Город был объявлен на военном положении. В Иркутске работал городской комитет социал-демократов.

Значительную группу в нем составляли большевики. Товарищи радостно встретили Бабушкина. Через неделю он был кооптирован в члены комитета. Ивану Васильевичу поручили крайне ответственное дело — подготовку к вооруженному восстанию.

Надо было не только подготовиться к открытому выступлению, но и, самое главное, запастись оружием и разъяснить иркутским рабочим необходимость вооруженного восстания. Бабушкин с утра до поздней ночи не выходил из общежитий, депо, станционных мастерских. Он читал рабочим листовки, изредка доходившие в Иркутск из городов Западной Сибири, выступал на собраниях, на митингах, длившихся в то время по восемьдесят часов.

От товарищей — иркутских ссыльных — он подробнее узнал о начавшейся борьбе в Петербурге. Иван Васильевич написал жене по конспиративному адресу большое письмо, просил поскорее ответить, обещал скоро приехать к ней. Это была последняя весточка, полученная от него Прасковьей Никитичной.

Один за другим мелькали дни. Назревали большие события. Тормозило дело лишь одно очень важнее обстоятельство: у иркутян было мало боевых припасов. Рабочие дружины были вооружены лишь револьвер рами и шашками. Винтовок явно не хватало.

Иркутский комитет партии решил отправить надежного товарища в Читу, где рабочие уже захватили немало оружия. Выбор комитета пал на Бабушкина.

С большими трудностями Иван Васильевич добрался до Читы. Поезда ходили без расписания, по три-пять дней железные дороги и телеграф бездействовали — всероссийская забастовка докатилась до отдаленных городов Восточной Сибири.

Еще в 1900–1901 годах в Чите работали подпольные марксистские кружки, издававшие нелегальные воззвания, листовки. К 1 Мая 1901 года был выпущен листок «Группой борьбы за освобождение рабочего класса». В 1902 году при деятельном участии Ем. Ярославского в Чите энергично работала подпольная организация РСДРП. Разрозненные кружки объединились, и социал-демократы-искровцы установили крепкие связи с местными рабочими и железнодорожниками.

Когда Иван Васильевич приехал в Читу, революционное движение широкой волной прокатилось по всей Восточной и Западной Сибири. Большевики были в первых рядах надвигающейся грозной схватки с самодержавием: в Томске во главе пролетариата стоял С. М. Киров, в Омске — В… В Куйбышев, в Красноярске — М. С. Урицкий.