Иванушка Первый, или Время чародея
Шрифт:
Темноволосая принцесса и удочка. И больше никого вокруг, только стрекозы да рыбьи силуэты в солнечных лучах.
– Чудесное утро! – крикнул я с берега.
Глупая фраза! За время существования мира эти слова произносили миллионы молодых людей. Но ничего не попишешь. Так уж заведено. Если ты хочешь привлечь внимание миленькой девушки, ты должен что-то сказать, а лучше фразы не придумать:
– Чудесное утро!
Девушка улыбнулась в ответ и спросила:
– Вы кто?
– Я волшебник, – честно признался я. – Меня зовут Касмандьёрка!
– Какое весёлое имя! У всех волшебников такие имена? Моё имя попроще! Я – Кристина! – девушка снова улыбнулась. – Если вы волшебник, летите сюда!
И я полетел к ней. Я нарушил все волшебные правила! Я продемонстрировал человеку волшебство без видимой на то причины!!! Что я наделал? Зачем?!
Я летел к девушке над водой, в которой отражались облака.
Я летел, почти касаясь собственного отражения, и тоже улыбался девушке. Я улыбался самой открытой и ясной улыбкой, на какую только был способен. А она даже не удивилась тому, что я лечу.
Она радостно засмеялась, порывисто встала и протянула мне руку.
И очень вовремя! Потому что лодочка покачнулась, попытавшись сбросить хозяйку в воду, но я успел схватить Кристину за руку…
…и мы, словно две пушинки, воспарили над прудом, над парком, над древним замком и запели красивую песню, слов которой я уже и не припомню…
Ах, как мы были счастливы!.. То была любовь с первого взгляда – любовь обычной девушки и Волшебника! Кристины и Касмандьёрки Тринадцатого!..
На этом месте я всё-таки уснул. Утомился за день – столько волнений-треволнений.
Но не успел я увидеть во сне, как взлетаю над городом, с огромным разноцветным бумажным зонтом в руке, а внизу стоит Лена в своём лёгком розовом платьице и белых туфельках на босу ногу и кричит мне «Ва-а-аня! Куда же ты-ы?!.», как понял, что просыпаюсь. Это всегда так: не успеешь оказаться в царстве Морфея – древнегреческого бога сновидений, как пора вскакивать.
Было раннее утро. Поэтому я спокойно полежал, пофантазировал о том о сём, затем встал, умылся, почистил зубы и пошёл собираться в школу.
Уроки я сделать забыл. Ну это ничего. Память у меня хорошая. Наговорю учителям то, что услышал на прошлых занятиях. Если спросят, конечно. К тому же по математике Роза Максудовна обещала контрольную. Выкручусь.
Я позавтракал чем бог послал. А послал он два бутерброда с сыром, манную кашу, пять фиников и вишнёвый кисель. Потом я оделся и вышел из дома.
По дороге меня догнал на своём тарахтящем «железном друге» байкер Толян.
– Вань! – он притормозил.
– Чего? – откликнулся я.
– Ладно, потом! – махнул рукой Толян. – Вечерком загляну! Сегодня или завтра! Жди!
– Хорошо! – ответил я, а он укатил на своём «Харлее-Дэвидсоне» тысяча девятьсот тридцать первого года выпуска.
Кто не знает, «Харлей-Дэвидсон» – это марка американского мотоцикла.
Как рассказал Толян, «Харлей» – это двухколёсная легенда Америки. С виду неказистый, тяжёлый, но надёжный аппарат, предназначенный для езды по шоссе.
Ну то, что надёжный, это любой байкер зуб даст. Ведь мотоциклу Толяна больше восьмидесяти лет, а на нём можно ещё гонять и гонять. Круто, да?
У этого «Харлея» вообще потрясающая история.
Стоял он у прадеда Толяна, Аскольда Арнольдыча, в сарае.
Арнольдыч привёз его со Второй мировой войны, выиграл у союзника-американца в городки. Последние двадцать лет на «Харлее» никто не ездил. Только приходил из курятника петух, вспрыгивал на него и кукарекал. А попросить у прадеда мотоцикл Толян почему-то не решался.
Прадед сам предложил, но с условием. В «Харлее» неполадка – потому он в сарае и стоит. Если Толян поломку за ночь обнаружит и исправит, а потом проедет на мотоцикле хотя бы до ближайшей фермы (это метров пятьсот), пускай забирает, а не исправит – отдаст дед «Харлей» в местный военно-патриотический музей.
Сказано – сделано. По рукам! Всю ночь Толян гремел инструментами в сарае, а утром выкатил мотоцикл и доехал на нём до фермы. Вернее, почти доехал, метров тридцати не хватило. «Харлей-Дэвидсон» заглох. Но довольный прадед всё равно подарил мотоцикл правнуку. И даже поцеловал по обычаю три раза. А потом прослезился.
Толян довёл своего «железного друга» до ума и стал колесить по округе: ведь Толяну уже восемнадцать и права на вождение он получил сразу, это и не удивительно.
Перед первым уроком ко мне в школьном коридоре подошла новенькая, моя соседка по парте – Василиса. Она была всё в том же сиреневом свитере, потёртых джинсах и китайских кроссовках:
– Ты мне можешь помочь? – спросила она.
– По какому предмету? – насторожился я.
Меня не часто о чём-то в школе просили. Это с Толяном у меня хорошие отношения, ему со мной почему-то интересно, хоть он и намного старше. А в школе на тот момент меня не особо жаловали.
– Нет… я другое хотела попросить… – сказала Василиса.
– Что? – я вдруг разозлился.
Чего ей от меня надо? К тому же я заметил, как за нами наблюдает Лена и насмешливо так улыбается. А Василиса, как ни в чём не бывало глядя мне прямо в глаза и ещё больше меня смущая, ровным голосом произнесла:
– Если не можешь, я не обижусь.
Боковым зрением я заметил, как Лена усмехнулась. Сегодня она была в лёгком белом платье и розовых туфельках. И всё это здорово шло к её средиземноморскому загару.