Чтение онлайн

«Чирихи-чирихи!» По нему движется живой хрусткий каток, к которому налипают все новые и новые тела и лапы. Их вес становится все больше. Вонь – все нестерпимее. И дышать все труднее, труднее, труднее…

– Муранча! Муранча! Муранча! – кричал кто-то. Где-то… Или не кричал. Или просто казалось, что кричал.

Илья Колдун открыл глаза.

И увидел перед собой чужие глаза: большие, испуганные, неморгающие. Незнакомые.

Нет, знакомые.

Не сразу, но все же он узнал Стаса. И вдруг понял, что продолжает ему улыбаться. Не потому, что почувствовал это: Илья просто увидел свое отражение в расширившихся глазах собеседника.

И от души порадовался, что перед ним сейчас не полноценное зеркало.

Это тоже было как приступ. Так же неожиданно и так же страшно.

Свет вырубился. Остались гореть только тусклые лампочки аварийного освещения. В их тревожном красноватом свете лицо Ильи с застывшей улыбкой показалось Стасу особенно жутким.

Стихло привычное и от того едва различимое гудение вентиляции, насосов и турбин. Стихли вообще все звуки. «Аид», до сих пор живший своей размеренной подземной жизнью, впал в подземную кому.

Аварийка трижды мигнула и полуумерла. Даже резервные лампочки светились теперь вполнакала.

За губы Колдуна по-прежнему цеплялась совсем уж неуместная сейчас улыбочка – мертвая и кривая, но прищуренные глаза смотрели неулыбчиво. Психолог конечно же всё понял. Все всё поняли.

Тройное мигание лампочек аварийного освещения – это общий сигнал по секторам. Это значит, что энергия отключена не из-за технического сбоя. Это значит, что…

– Камнегрызы? – без звука прошептали губы Стаса.

– Тихо, – таким же беззвучным эхом отразился ответ от улыбки Ильи.

Опасные мутанты были где-то рядом. Где-то снаружи, возле, а может быть, уже и над бункерами.

Поэтому и введен режим тишины. Заглушены турбины, отключены насосы и вентиляция. Электричество – только с аккумуляторов.

Даже разговаривать сейчас можно лишь вполголоса. А лучше – вообще помолчать. Даже двигаться следует крайне осторожно. А лучше – оставаться на месте и ничем не выдавать своего присутствия.

«Аид» замер в напряженном ожидании.

Стас, затаив дыхание, смотрел в низкий сводчатый потолок. Слабая лампочка аварийки над головой не столько освещала, сколько подкрашивала шершавый бетон с осыпавшейся штукатуркой в кровавый цвет. Казалось, что не пробитый светом полумрак начинает шевелиться и из темноты вот-вот появится зубастая пасть.

Камнегрызы – пожалуй, самые страшные хищники из тех, что расплодились в окрестностях Тагила. Даже одна такая тварь способна сожрать человека с потрохами и костями. А ведь эти мутанты не охотятся поодиночке. Обычно они передвигаются большими ползучими стаями. Впрочем, главная опасность не в этом. Чтобы добраться до пищи, камнегрызы источат и камень, и бетон, и металл. Если твари услышат добычу, их не остановит никакое препятствие. А слух у камнегрызов исключительный. Они – самые лучшие акустики, которым не нужна аппаратура.

Единственная защита от этой напасти – режим тишины.

За последнее время камнегрызы несколько раз появлялись в непосредственной близости от «Аида», но, как правило, их удавалось перехитрить. Лишь однажды стая ползучих тварей прорвалась в сектор «Д», находившийся ближе всего к поверхности. Мутанты умудрились услышать через вентиляционную систему крик младенца. В вентиляцию, правда, тварей не пустили, но они прогрызли скалу, бетонный купол перекрытия, расползлись по сектору и…

В общем, «дэшников» пришлось изолировать. Из обреченного сектора по внутренней связи звали на помощь и проклинали соседей, а «Аид» старательно соблюдал режим тишины, пока вопли умирающих не стихли. Впрочем, это продолжалось недолго. Камнегрызы едят быстро и так же быстро уползают. Они не задерживаются надолго там, где не слышно добычи.

Тогда из всего сектора выжил только один человек – Илья Колдун. Во время атаки тварей он по чистой случайности оказался в межсекторном тамбуре, где и переждал бойню. У психолога хватило самообладания затаиться, не подавать признаков жизни и не пытаться покинуть опасное место. Возможно, именно после того случая Илья и тронулся рассудком. А чуть позже Гришко перевел его в «офис».

Когда твари убрались из «Д», от людей остались только кровавые потеки на полу, стенах и потолке, а от мутантов – множество дыр-червоточин в сводах. Сектор словно расстреляли сверху из крупнокалиберного пулемета и не очень жалели при этом патронов.

С тех пор сектор «Д» необитаем (восстановить поврежденные внутрисекторные коммуникации и полностью дезактивировать жилое пространство не удалось), а «аидовские» матери теперь при приближении камнегрызов пичкают неразумных младенцев грибной наркотой, которая свалит с ног и здорового мужика. Не все дети просыпаются после такого успокоительного. Зато камнегрызы в «Аид» больше не суются.

Не совались до сегодняшнего дня.

Стас оцепенело ждал и дышал через раз. Илья тоже стоял рядом, стараясь не шевелиться.

Ничего не происходило. А потом…

Потом произошло.

Давящую тишину разорвали чьи-то крики и беспорядочные автоматные очереди. Гулкое эхо покатилось по подземным переходам, ударило по барабанным перепонкам. Звук, которому некуда было деться, затравленным зверем метался по «Аиду».

Это было хуже всего. Трудно придумать что-нибудь еще, что могло бы так привлечь внимание камнегрызов, как сделает это стрельба из автоматов.

Но с другой стороны… Если где-то нарушили режим тишины и начали стрелять, значит, не стрелять было нельзя. Значит, камнегрызы уже в «Аиде»!

– Они здесь. – Илья снова будто читал мысли Стаса. Колдун смотрел в подсвеченный аварийкой коридорный полумрак и… Да, он опять улыбался! Даже сейчас улыбка не сходила с губ психолога. Правда, выглядела она теперь пострашнее любого оскала.

«Сумасшедший! – подумал Стас. – Псих-одиночка!»

Впрочем, сейчас самое время сходить с ума. Безумцам умирать не страшно.

Взгляд Стаса скользнул по бронированной двери сектора «А». Низенькая, массивная, с облупившейся краской и пятнами ржавчины. Через такую преграду человеку не прорваться. Но для камнегрыза даже эта дверь не является непреодолимым препятствием. Она лишь на некоторое время его задержит. Хотя если «ашники» будут сидеть за дверью тихо, то, может быть, и спасутся. Элита умеет спасаться всегда и везде.