Чтение онлайн

– Разве Закон не гласит, что никто – будь то человек или сарн – не может быть дважды осужден за одно и то же преступление? – вскинув голову, спросил Грайт. Вчера мне уже предъявили обвинение, меня допрашивали и освободили. И разве не гласит Закон, что никто – будь то человек или сарн – не может быть осужден без предоставления ему возможности защиты, если только он сам не отказывается от этого права?.. Ни я, ни эта женщина, Дея, не совершали никаких преступлений.

Пользуясь нашим правом, мы просим объявить причину нашего ареста.

Немигающие глаза Правительницы закрылись и через несколько мгновений медленно открылись вновь".

Ее могучее тело оставалось неподвижным. Матери городов тоже не двигались и даже как будто не дышали.

Прошло еще какое-то время, прежде чем Правительница заговорила с характерным мелодичным акцентом сарнов:

– Закон, о котором ты говоришь, – это Закон Матери.

Я обещала всегда придерживаться его, за исключением чрезвычайных ситуаций. Сейчас, Грайт, и есть та самая чрезвычайная ситуация. Ты, эта женщина и еще несколько человек пытались организовать заговор против сарнов и против меня. Это и есть обвинение, а обвинителем являюсь я. Что ты можешь на это ответить?

– Закон гласит, что тот, кому предъявлено обвинение, имеет право обдумывать свой ответ в течение двадцати четырех часов. Обвинение должно быть подкреплено доказательствами, только тогда обвиняемый может признать свою вину. Если Мать сарнов является обвинителем, могу я спросить: на каких фактах основано обвинение?

Глаза Правительницы холодно сверкнули. Едва заметная улыбка пробежала по ее тонким губам, когда она взглянула на Грайта. Сарны гордились тем, что четыре тысячелетия их правления на Земле в ранг закона было возведено милосердие. Инопланетяне никогда не применяли к людям жестоких мер воздействия.

Сарны были справедливы – ни один человек не мог бы утверждать обратное. Так считала Мать, которая в силу своего долголетия отстранилась и от сарнов, и от людей, взирая на тех и на других с недосягаемой высоты своего трона.

– Сейчас та самая чрезвычайная ситуация, Грайт, мягко повторила Правительница. – Тем не менее я дам тебе двадцать четыре часа. И этой женщине, Дее, тоже.

Декалон, отведи их в пятнадцатую камеру Дома Камней.

Декалон и ее гвардейцы молча шагнули вперед.

Грайт успел улыбнуться Дее, прежде чем их окружили могучие сарны и повели по длинному, слабо освещенному коридору.

– Дом Камней, знаменитая тюрьма сарнов, – мысленно обратился Грайт к Уэру. – Уэр… Уэр!

– Я иду, Грайт, – отозвался техник. – Я приду к тебе через час. Не волнуйся и не вызывай меня слишком часто, я установил постоянную связь с тобой и могу спокойно следовать за твоими мыслями… А небо, как я и предполагал, затянули тучи. Сегодня будет очень бурная ночь.

– Без посторонней помощи мы отсюда не выберемся, – вздохнула Дея.

– Не очень-то я надеюсь на эту помощь, – невесело улыбнулся Грайт.

Грайт задумчиво ходил по камере из угла в угол. Декалон и ее гвардейцы ушли, а старый сарн-надзиратель включил телеаппаратуру и тоже удалился, шаркая ногами по коридору.

Грайт остановился посреди камеры, попытавшись сконцентрироваться. Дея неподвижно сидела на стуле у стены, глядя куда-то вдаль широко раскрытыми глазами. Затем она медленно поднялась и посмотрела на Грайта.

– Здесь где-то рядом сарны… Не меньше десяти, сказала она. – И они такие же заключенные, как и мы.

Они знают секреты лаборатории Матери.

– Не говори вслух, – обратился к ней Грайт на ментальном уровне. – Тут наверняка установлена подслушивающая аппаратура!

Дея улыбнулась:

– Телепатическое общение требует слишком больших усилий, а нам не стоит сейчас тратить силы зря они нам еще понадобятся. Так что давай лучше говорить. Пусть подслушивают…

Грайт кивнул:

– Да, где-то рядом не меньше десятка сарнов, и все они ученые. Но единственное, что я могу уловить в их мыслях, – это Эзир и приборы.

– Я скоро буду у вас, – услышали они ментальное послание Уэра. – А тучи все больше сгущаются. Сегодня выдалась темная ночь.

Мать сарнов молча указала пальцем на стену, и через мгновение одна из секций стены открылась. За ней оказался большой компьютерный экран и клавиатура.

– Вероятно, он уже ниже шестого уровня, – спокойно произнесла Правительница, в то время как Матери городов начали в тревоге переглядываться.

– И он сможет пройти сквозь такие толстые каменные стены? – удивилась Мать Дурбана.

– Однажды он уже прошел через каменную стену, – ответила Правительница Земли, внимательно вглядываясь в столбики цифр, бегущие по экрану. – Все. Пора идти.

В стене открылась потайная дверь, куда молча вошли Матери городов, а за ними одиннадцать гвардейцев. Дверь закрылась, и Бессмертная осталась одна, неотрывно глядя в сторону коридора, в дальнем конце которого уже сгущался мрак.

Еще несколько коротких мгновений – и Эзир, черный, как тьма дальнего космоса, вновь стоял перед Матерью сарнов.

Тонкие губы Правительницы дрогнули в едва заметной усмешке.

– А ты стал как будто меньше ростом, Эзир? Неужели какие-нибудь из тех биллионов душ людей, о которых ты упоминал, покинули тебя?

Телепатический ответ Эзира заставил повелительницу Земли невольно вздрогнуть:

– Может быть. Не все желания людей служат во благо человечества. Но то, что действительно нужно для блага моего народа, – это освободить двоих людей, которых ты держишь под стражей. Ради этого я вновь явился сюда. Вероятно, ты и те, кто ожидает в пяти соседних камерах, теперь смогут понять мою природу.