Шрифт:
Валентин ПИКУЛЬ
Из пантеона славы
Однажды мне попалась фотография балтийского эсминца "Капитан Белли", которым в 1917 году командовал В. А. Белли, впоследствии контр-адмирал советского флота, профессор, историк, и сразу я вспомнил его деда Г. Г. Белли. В 1799 году он с русскими матросами вступил в разоренный Неаполь, именно тогда Павел I сказал: "Белли хотел меня удивить, так я удивлю его тоже!" - и дал офицеру орден, какой имели не все адмиралн... Генератор памяти заработал на всех оборотах: я вспомнил повешенных на кораблях британской эскадры, увидел жуткую темницу, в которой ожидал казни прославленный маэстро...
Фотографию эсминца, пенящего волну, отложил в сторону. Она уже сыграла свою роль и больше не пригодится. Начнем сразу с музыки.
Веселой, яркой, брызжущей радостью!
***
После того как Джованни Паизиелло покинул Петербург, а другого композитора - Джузеппе Сарти - забрал для своего оркестра светлейший князь Потемкин-Таврический, на русскую службу был приглашен Доменико Чимароза... Паизиелло отговаривал коллегу от этой далекой поездки.
– Ужасная страна!
– вздыхал он.
– На улицах русской столицы днем и ночью пылают громадные костры из бревен. Если не успеешь добежать от одного костра до другого, сразу падаешь замертво от нестерпимой стужи... Жена нашего посла, дюкесса Серро-Каприола, вечно плачет от холода, а ее слезы моментально превращаются в ледяные кристаллы.
Князь Франческо Караччиоли (адмирал флота в Королевстве обеих Сицилий) советовал не доверять Паизиелло:
– Не он ли вывез из России такие пышные меха, каких не имеет даже наша королева? Паизиелло при мне хвастал сэру Уильяму Гамильтону, что у него целый портфель новых партитур, и все это он сочинил именно в морозные ночи Петербурга.
Королгвой в Неаполе была развратная и безобразная Каролина (родная сестра казненной во Франции Марии-Антуанетты); она проводила Чимарозу в дальний путь чуть ли не плевком:
– Моим псам надо бы любить только мои ошейники!
Зимою 1787 года Чимароза достиг Петербурга, где и поселился на Исаакиевской улице; его слуга Маркезини быстро оценил достоинства русских печек. Дров не жалели! Екатерина Великая пожелала видеть нового капельмейстера своей придворной капеллы и встретила композитора любезно. Смолоду склонная ко всяческим дурачествам, она приникла к уху Чимарозы, шепнув ему:
– Надеюсь, вы меня не предадите?
– Как можно, ваше величество!
– Так я вам скажу честно, что для меня любая музыка - только противный шум, мешающий мне беседовать с умными мужчинами. Но любой шум я переношу терпеливо, дабы доставить удовольствие тем, которые находят в музыке что-то еще - помимо шума... Впрочем, остаюсь к вам благосклонна, а вы, маэстро, можете делать что вам хочется, мешать вам не стану!
В декабре умерла от нервного истощения дюкесса Серро-Каприола, и великолепный "Реквием", исполненный над ее могилою, был едва ли не первой музыкой Чимарозы, с которой познакомились петербуржцы. Да, на кладбище было очень холодно... А вдовец, посол Неаполя, кажется, не слишком-то унывал:
– Едем ко мне - пить шампанское. Я получил письмо от Джузеппе Сарти, сейчас Потемкин требует от него, чтобы удары в литавры он заменял выстрелами из осадных мортир. Русские еще не знают кастаньет, зато они играют на деревянных ложках... В этой стране многое выглядит забавно!
Придворная капелла вполне устраивала Чимарозу - мощностью хора, артистизмом певцов. Композитор быстро освоился в русской жизни, хотя резкая перемена климата все же сказалась на его здоровье. Он плодотворно трудился, заполняя русскую сцену операми, кантатами и хоралами. Либретто для его опер сочинял итальянский поэт Фернандо Моретти, прижившийся в России.
Чимароза не мог пожаловаться, что обижен вниманием публики, но Екатерина более жаловала барона Ванжуру, который, предвосхищая музыкальных эксцентриков, умел играть головой, пятками и даже носом. Музыковед Т. Крунтяева пишет, что Чимароза "не сделал блестящей карьеры.., его музыка, лишенная парадности и блеска, не удовлетворяла придворные вкусы" русских вельмож. На беду композитора Екатерина сама сочинила либретто оперы "Начальное управление Олега", где поучительная дидактика переплеталась с политикой ее времени, "иначе, - писал историк Н. Финдейзен, - трудно объяснить причины особого внимания, которое выказывала Екатерина при сочинении и постановке именно этой оперы". Чимароза болел простудою, а его инструментовка никак не могла подладиться к "политическим" инверсиям Екатерины... Авторское самолюбие императрицы страдало, она передала свою оперу в руки ловкого Джузеппе Сарти.
– Я не сержусь, - сказала она Чимарозе.
– И пришлю к вам своего лейб-медика Роджерсона, пусть он вас подлечит...
Роджерсон сказал, что в его силах прописать любое лекарство, но он не в силах изменить организм человека, рожденного под солнцем Италии; врач советовал вернуться на родину...
Екатерина Великая простилась с композитором словами:
– Стоит ли покидать Россию, где полно дров и печек? Неужели близ вулкана Везувия вам будет жить спокойнее?
Летом 1791 года "Санкт-Петербургские ведомости" оповестили читателей об отъезде Доменико Чимарозы с женою, двумя дочерьми и слугою. По дороге в Неаполь нельзя было миновать Вену; среди композиторов давно сложилась традиция - проездом через Вену следовало порадовать ее жителей своей музыкой. Император Леопольд II был родным братом неаполитанской королевы, поэтому он хорошо знал творческие возможности Чимарозы:
– Без новой оперы я не выпущу вар за кордоны своей империи.
Сезон 1792 года Чимароза открыл комической оперой "Тайный брак"; когда отзвучали ее последние аккорды, публика не покинула театра, требуя повторения. Неслыханно! Опера была прослушана вторично, и Чимароза вернулся домой лишь на рассвете:
– Кажется, только сейчас пришла ко мне слава...
Да, это была слава. Он возвратился в Неаполь окрыленным, столицы Европы в жестоком соперничестве пытались заполучить его самого или его музыку. Паизиелло корчился от зависти, он, кажется, что-то насплетничал королеве, потому что ее наглая наперсница Эмма Гамильтон сказала однажды:
– Вот видите, маэстро! Стоило вам избавить свою шею от колючего ошейника Екатерины, и вы сразу стали великим...
Молодая Эмма Гамильтон была женою престарелого английского посла. "У нее, - писала современница, - колоссальная фигура, но, за исключением ног, которые просто ужасны, она хорошо сложена. Она ширококостна и очень полная.., внешний вид ее грубый!"
Сейчас она ждала эскадру Нельсона - героя ее сердца.
***
Королевство обеих Сицилий - под таким несуразным названием существовало государство, вобравшее в свои пределы Южную Италию и остров Сицилию, а Неаполь считался столицей. Король Фердинанд IV жил под каблуком Каролины; с ножом в руках, как мясник на базаре, он свежевал туши животных, доверив управление королевством жене, избравшей Эмму Гамильтон в свои интимные подруги. В августе 1798 года Неаполь был извещен о победе Нельсона при Абукире, но армия французов еще находилась в Риме...