Чтение онлайн

Медвежатки один за другим выбрались из пещеры, последним спустился дядя Миша. Рашены выглядели тоже не очень – болезненного цвета кожа, нездоровый пот… Одноглазый был бодрее всех:

– Не знаю как Гай, но вы, мужики, через денёк-другой обвыкнетесь. А как конвейер запустим – я подскажу вам какие препараты нужно заказывать в первую очередь – тогда вообще терпимо будет.

Дядя Миша только отмахнулся:

– Так что там с условиями?

– Два центнера – и Дон подпускает нас к конвейеру. Но если мы сломаем оборудование – модификанты нас убьют.

– Справедливо, – хмыкнул седой.

– Я знаю перспективную делянку, – сказал одноглазый. Никто не хочет её использовать – там рядом ручей, говорят – вода непригодна для питья и травмирует кожу… Я проверял – моей шкуре плевать на тамошние примеси. Можем обосноваться там. Инструменты у нас есть…

Гай задумался на секунду, а потом спросил:

– Это ваше мумиё – оно в воде растворяется?

– Не-а.

– Отлично! Тогда нам нужен будет материал, чтобы сделать желоба. Поиграем в золотую лихорадку, дядя Миша?

Старый рашен схватывал всё на лету – если устроить работу по принципу золотого прииска – дело может пойти быстрее! Кормак и рассчитывал на его гвадалахарский опыт – сам он представлял себе всю эту схему весьма примерно.

– Тогда перекусим – и вперёд и с песней, совершать трудовые подвиги, blyat'! – кивнул седой медвед.

Они дожевали остатки батончиков и запили их водой, собрали инструмент, полотняные мешки и плотной группой двинули к ручью.

– Это довольно близко к базе модификантов – километра полтора. Сами всё увидите – местечко приметное.

По пути они подбирали куски пластика, обрывки проводов и другой хлам, который можно использовать для изготовления желобов. Двигались в основном вдоль скал – чтобы избежать встреч с агрессивными киборгами – те просто могли задавить массой, если бы появилось такое желание.

– Нам бы тачку… – пробормотал рыжий, неудобно перехватывая гору поклажи.

– «Ладно, ладно, детки, дайте только срок, Будет вам и белка, будет и свисток!..» – процитировал что-то непонятное дядя Миша.

Место, действительно, было приметное. Мутно-красный поток воды стекал по стене разлома, бодренько лавировал между больших обломков известняка и скрывался метров через тридцать – в метровой дыре.

– Карст! – сказал чёрный. – Карстовый разлом. На такой глубине – это очень странно. Гранит и известняк рядом – тоже странно.

– Да тут всё странно, – одноглазый ткнул лопатой грунт под рыхлым слоем. – Пора приниматься за дело.

Они соорудили пятиметровый жёлоб, в который отвели часть водопадика со стены. На дно стока постелили тряпье. Сооружение протекало из всех щелей и брызгало водой – но на это, в целом, было наплевать. Медвежата так и сделали: поплевали на руки и взялись за лопаты. На сортировке остался одноглазый, Гай ухватил кайло – и процесс пошёл.

Кормак рыхлил землю, рашены черпали и швыряли в жёлоб – вода промывала его и уносила мелкие частицы прочь, оставляя камешки и комки мумиё. Одноглазый споро выбирал горную смолу и совал в полотняный мешок.

Монотонный, утомительный труд, гнетущая атмосфера, постоянный сернистый запах и ломота во всём теле – хотелось бросить всё и лечь полежать, но делать этого было нельзя. Гай в перерывах между ударами кирки пощупал языком зубы – кажется, коренные ещё не начинали резаться. На это была вся надежда – организм должен адаптироваться к чудовищным условиям Жмыха, точно так же, как это произошло на Ярре. В конце концов, Жмых убивал постепенно – даже эльф давал что-то около года.

– E-ey u-u-uhnem! – проревел дядя Миша, взмахнув лопатой.

Капельки пота летели на землю с его кудлатых бакенбард.

– E-ey u-u-uhnem! – подхватили медвежата.

– E-eshchyo ra-a-azik, e-eshchyo da raz! Е-ey u-u-uhnem! – ревели они в такт движениям.

Гай тоже подстроился под этот неторопливый ритм – и стало как будто легче. Сколько прошло времени, и сколько тонн грунта было перелопачено – об этом оставалось только мечтать. Он «ухал» вместе с рашенами и долбил киркой землю, пока не понял, что ещё один взмах – и он просто рухнет.

– Перекур! – сказал дядя Миша.

– Почему «перекур»? – удивился Гай. – Откуда тут табак?

– Говорят так, – пожал плечами медвед. – Перерыв.

– А-а-а… Тайм-аут, это да. Это необходимо, – Кормак посмотрел на свои покрасневшие ладони. – Одноглазый, как у нас дела?

– Полтора мешка! – оскалился тот. – Чёрт его знает, сколько тут в килограммах – точно не меньше тридцати! Процесс идёт!

– Давай меняться, – сказал чёрный. – Хватай лопату, а я в водичке поколупаюсь.

– И мне – лопату, – взмолился Гай.

У него жутко ныла поясница от махания кайлом – он даже разогнулся с трудом. Дядя Миша только хмыкнул, с хрустом распрямившись и протягивая парню инструмент:

– Махнём не глядя!

На глубине около метра комки мумиё стали попадаться чаще – и на сортировку отправили ещё и рыжего. На четвёртом мешке Гай таки сорвал мозоли на руках и попросился поменяться – всё-таки до медвежьих лапищ с ороговевшей ладонью и когтями его вполне человеческим конечностям было далеко.

Возможно, орудовать голыми руками с сорванными мозолями в красноватой мутной жиже, которую по ошибке называли тут водой, было и не лучшей идеей – но пятый мешок вместе с рыжим он наполнил. А уже потом принялся дуть на ладони и материться.

– Вот и посмотрим, из какого теста наш Гай, – буркнул дядя Миша. – Если у него завтра ручки отвалятся – значит, зря он с нами связался. Хватайте мешки, медвежатки. Потащили!

Дон был в явном удивлении. Завидев сгорбленные фигуры рашенов и еле волочащего ноги Кормака с мешками за спиной он восхищённо ругнулся и крикнул:

– Эй, гляньте как нужно работать!

Модификанты сгрудились вокруг конвейера, который как раз отправлял в ненасытную глотку приёмника порцию мумиё – довольно много, но по сравнению с грудой горной смолы, которую высыпали на ленту транспортёра медвежатки, это выглядело несерьёзно. Одна четвёртая от объёма, не больше.