Из тупика
Шрифт:
– Ну-у?
– не поверил Спиридонов.
– Точно так. Причем винная пробка носилась ими на владимирской ленте. И вот я, просматривая журнал "Русская старина", в числе этих кавалеров обнаружил и своего дедушку... Каково?
– Иди отсыпаться, - сказал Спиридонов, пряча бутылку. Вечером он пришел в казарму бойцов охраны, разбудил мичмана.
– Выйдем, - предложил.
– Разговор имею...
Они вышли на крыльцо. Над крышами Петрозаводска ветер ломал ветви деревьев, березы вытягивались метелками.
– Я думал, ты так... мичман и мичман... А ты, оказывается важная птица с Мурмана! Пока ты спал, я позвонил в Петроград, и тебя просят доставить в ВЧК. Так что бери свои бумаги, дрезину я тебе приготовил. И езжай как барин... Ну, будь!
Спиридонов помолчал немного и добавил:
– Хороший ты парень вроде! Только извини, брат, мне велено к тебе приставить конвой...
* * *
Через восемь часов, прямо с дрезины, Вальронд был доставлен на Гороховую, два, в бывшее помещение санкт-петербургского градоначальства, где теперь размещалась Петроградская ВЧК. Всю дорогу мичман сильно нервничал. Его сразу же провели в комнату для допроса, и незнакомый человек спросил:
– Ваш переход на сторону нашей армии не обусловлен ли какими посторонними обстоятельствами?
– Нет.
– Не было ли у вас родственников, когда-либо примыкавших к народовольцам или иным революционным организациям?
– Нет.
– С программой нашей партии и политикой Ленина знакомы?
– Нет...
Человек за столом вздохнул, тяжело и протяжно.
– Что ж, - сказал, доставая бумагу, - тогда приступим по всем правилам... Итак, вы присутствуете перед Всероссийской Чрезвычайной Комиссией. Мы предупреждаем вас, что вам принадлежит право, как и всякому человеку, опрашиваемому Чрезвычайной следственной комиссией, не давать нам ответов на те или иные вопросы. Вам также принадлежит право вообще не давать ответов на наши вопросы... Вопрос первый: вы - мичман Вальронд?
– Да, я - мичман Вальронд.
– Вопрос второй: назовите ваш возраст.
– Погодите, дайте сообразить, - растерялся Вальронд.
– В Тулоне мне было двадцать пять лет, значит, сейчас - двадцать семь.
– Позволите так и записать?
– Да, пожалуйста, так и запишите: мичман Евгений Вальронд, в возрасте двадцати семи лет, бывший носовой плутонговый крейсера "Аскольд", бывший флаг-офицер связи при интервентах на Мурмане, явился добровольно для службы на стороне Советской власти...
Глава пятая
Англия, Ньюмаркетский лагерь близ славного Кембриджа, неподалеку Гринвичский меридиан, не менее знаменитый.
Красная черепица коттеджей, красный кирпич офицерских казарм, красный песок на дорожках и строевых плацах, красные розы за изгородью. Офицеры же - белые.
Так все выглядело вкратце. Подробности же таковы.
* * *
Стоило Небольсину ступить на землю Британских островов, как он сразу почувствовал себя устойчивее, нежели на земле Европейского материка. Беспощадная подводная война, которую вели немцы (ее называли "неограниченной"), не смогла довести Королевство до голода, и англичане имели если не всё, то почти всё.
Небольсин был невольно подкуплен распорядком и деловитым темпом жизни на Островах: люди здесь говорили спокойно (и только о главном); каждый англичанин твердо знал свои обязанности; веря в победу Англии, британец был уверен и в том, что его жизнь нужна для этой победы...
Чудеса начались сразу, как только Небольсин сошел с военного парома. Без мотания по кассам, без поисков начальства его быстро провели в нужный вагон, и поезд сразу тронулся. Быстро и бесшумно - без гудков. И никто не бежал за поездом вслед, тряся чемоданами: здесь люди не умели опаздывать.
– Кембридж, Ньюмаркет, - объявила проводница, оторвавшись от чтения газеты, и прямо направилась к Небольсину:
– Вам следует сойти именно здесь. Прошу вас, сэр!
Он был еще страшен и оборван. Но сон продолжался...
Длинный коридор склада уходил вдаль, словно кавалерийская конюшня. И вдоль всего цейхгауза тянулся гладкий прилавок. Виктор Константинович шагнул в прохладу помещения, и сразу женщина сняла с него мерку по талии. Другая вежливо обмерила ему череп. Третья спросила о размере обуви. Тут же ему подогнали по фигуре новую форму, и Небольсин сразу помолодел, подтянулся.
Снова почувствовал себя воином - бойцом великой России. И пусть мундир не русский, а британский френч: не в этом дело, казалось Небольсину, и он с радостью продолжал досматривать этот чудесный английский сон...
Цейхгауз протянулся на полверсты, и казалось, ему не будет конца. Небольсина последовательно снаряжали: наручный компас, пистолет в элегантной плоской кобуре, полевая сумка, офицерский несессер, в котором было все - от куска туалетного мыла до пилки для подравнивания ногтей.
Вот уже и конец длинного сновидения.
– У русского офицера есть часы?
– спросили его в самом конце длинного прилавка.
– Нет, потерял, - сказал Небольсин.
На самом же деле он их проел. И ему дали часы, затянутые сеткой от ударов в бою. На выходе встретил офицера любезный парикмахер, и Небольсин расстался со своей бородкой "буланже".
– Как зачесать вам волосы?
– Пробор...
Ему сделали точный пробор английского джентльмена, указали номер казармы, дружески хлопнули по плечу.
– Теперь русский офицер готов хоть сейчас на Москву.
– Готов, - ответил Небольсин и с забытым удовольствием вскинул руку к козырьку.
– Я буду в Москве... непременно!
Волоча тяжелый парусиновый чемодан, набитый новенькими вещами, Небольсин даже не верил, что это он... Опять он!
В прохладном коттедже казармы высились в три этажа кровати, уже застланные свежим бельем, повсюду царил порядок, гуляли приятные сквозняки, и одинокий хорунжий с босыми пятками играл на гитаре.